Синица за пазухой. Рассказы и новеллы о войне и не только

Наш детский сад был в старом уютном двухэтажном здании, вокруг детские площадки в обрамлении огромных тополей и высоких кустов, на задках старые кусты смородины, уже почти не плодоносящие, и дикие яблони, море зелени и цветов. А запах! Запах-то какой! Огромный куст белых чайных роз в жаркий июньский день источал такой аромат, что с ума сойти можно было! Этот аромат врезался в память навсегда вместе с солнцем и летом, каждый раз потом, если я где-либо видел цветущий куст чайных роз, чувствовал их запах, я вспоминал тот самый, который из детства. Только он был гораздо больше, выше, гуще, и аромат был намного сильнее. Как в сказке.

Почему-то не помню ни одного утренника. Казалось бы, торжественные мероприятия должны были остаться в памяти, ибо отличались от обычных дней, но нет, не помню ни их, ни выпускного, если он был. А помню какие-то малозначительные эпизоды. Так, всякую ерунду. Вроде этих капель на стекле. Игрушек в шкафу. Пластилинового динозавра, которого я слепил после просмотра фильма «Миллион лет до нашей эры». Коллективного чтения «Волшебника Изумрудного города» и приключений роботов с именами Рум и Рам. Рум был синего цвета, а Рам оранжевого. Только спустя много лет я узнал, что означают их имена и почему их так назвали. Или как в войнушку играли деревянными автоматами. С нами одна девочка была, никогда с девчонками в куклы не играла, предпочитала с нами в войнушку. Или как мы в конце дня с нетерпением родителей дожидались. И какая радость была, бегаешь с ребятами по площадке и вдруг видишь: мама спускается вниз по асфальтовой дорожке (детсад внизу был), бросаешь всё – и к ней. Какие-то мимолётные сцены, как фотографии, запахи, голоса. Что было до? Что после? Ничего не помню. Почему именно это осталось в памяти? Загадка.

Помню, висел в нашей группе на стене большой портрет Ленина. Нас, трёхлеток, с самого начала приучали к столпам коммунизма. И вот гляжу я на него и думаю: интересно, а что же будет со мной дальше? Почему я это подумал, глядя на Ильича? Что в нём натолкнуло меня на философские размышления? Да кто ж его знает! Может, хитрый взгляд его с прищуром тому способствовал, а, может, я подумал, что он тоже когда-то был маленьким, а сейчас вот сидит, лысый дед, смотрит так и ухмыляется. Неужели и я когда-то таким буду?

Тогда казалось, что детский сад – это почти навсегда. До школы так далеко, что не дожить. Выпускникам завидовали. Школьники казались совсем другими, почти взрослыми людьми. Последнее лето тянулось долго. Ну, когда же наконец?

Много лет спустя я как-то поздно вечером прогулялся по территории своего бывшего детского сада, благо что он был возле родительского дома, почти что во дворе. Тёмные окна, уснувшие до утра детские площадки, одинокая лампочка над входной дверью. Несколько поколений ребят успели пройти через эти стены, пока меня не было. Всё вроде на месте, но выглядит по-другому. Раньше это был целый мир, большой, яркий, интересный, а сейчас – просто детский сад. Обычный. Старый. Маленький. Сейчас его нет. Фонтан разобрали, площадки закатали в асфальт, на задках вместо яблонь многоэтажка, здание садика наполовину снесли, окна забили, теперь там вместо детей ютятся местные бомжи.

1-е сентября. День был солнечный, тёплый. Школа была напротив, сперва через проходной подъезд, потом через дорогу с аллеей посередине и сразу же оказываешься в школьном дворе. Мы идём с мамой, она несёт большой букет гладиолусов из нашего сада. На площади перед школой много народа, мне ничего не видно, они же все намного выше меня, кто-то что-то говорит в микрофон со ступенек. Потом мама меня подвела к строю таких же, как и я, первоклашек, отдала букет и мы пошли вперёд, в новую жизнь. В первый день мы не учились, знакомились с учительницей и по возможности друг с другом, потом нам дали по листку бумаги и карандаши, и до конца урока мы рисовали. Я – танки и самолёты, соседка по парте – дом в цветах.

Из того состава до конца 10-го класса доучились с нами меньше половины. Может, треть. С некоторыми перед этим были в одной группе в детском саду. Всё потому, что оба заведения рядом с домом, репутация у обоих была неплохая, школа сильной считалась, хоть и не специализированная была, зачем детей куда-то далеко водить? К тому же в то время принято было учиться в своём районе, из других не брали.

В течение жизни человек как будто несколько жизней проживает. Раннее детство – это одна жизнь, школа – совсем другая, институт – третья, а потом выясняется, что это всё было только увертюрой, что настоящая жизнь ещё и не начиналась. И только много лет спустя понимаешь, что самое лучшее, самое светлое, самое замечательное, что в твоей жизни было, что с сожалением и грустью вспоминаешь – это всё, что было до начала этой самой настоящей жизни. Её предвкушение.