Синица за пазухой. Рассказы и новеллы о войне и не только

Я попал в новый для себя коллектив, и неизвестно как долго бы мы привыкали друг к другу и узнавали бы, кто есть кто, если бы не оказались тут же в колхозе на уборке картошки. Через пять недель рабского труда под открытым небом, под дождём и даже снегом в конце, в грязи по щиколотку, группа вернулась в город единой дружной командой. Первый семестр первого курса был очень трудным, несколько человек отчислили не дожидаясь сессии, но остальные благополучно пережили её, а уже весной было чуть легче, то ли привыкли, то ли на самом деле попроще стало. Появилось свободное время, началась активная студенческая жизнь.

Когда человек счастлив, время летит незаметно, но при этом кажется, что оно остановилось и так будет всегда. Первокурсники забиты и замордованы, они ещё не освоились со своим новым статусом, в студенческой среде они самые младшие, самые бесправные. Но стоит им перейти на второй – их не узнать. Появились те, кто их младше и запуганнее! В их глазах ты – старик! Бывалый! Авторитет! Ну как тут не распрямиться спине, не расправиться плечам! Потому второй курс – самый наглый. К третьему народ успокаивается, а на четвёртом уже начинает думать, как жить дальше, после окончания института, поэтому коллектив постепенно распадается. Ну, а пятый – это уже апофеоз. Пар мало, времени много, пьянки-гулянки, идёшь домой из общаги и ловишь себя на мысли, что опять полвторого ночи и ты снова подшофе.

Практику преддипломную я проходил на производстве, там же диплом защитил, туда же и распределился. В который уже раз из большого и умного стал маленьким и глупеньким! Всему приходилось учиться заново. Коллектив мне нравился, но работа казалась не творческой, угнетал режим, поэтому после окончания отработки я сменил её. Есть люди, которые всю жизнь на одном месте работают, с одной женой живут. Если им это нравится, то они – счастливые люди! Постепенно продвигаясь по службе, растя детей и укрепляя своё материальное положение, они к старости достигают вершин, окружены уважением коллег, заботой детей и внуков, имеют дома, квартиры, дачи и необходимые связи, без которых никуда. Я не стремился к переменам, более того, я их не люблю и боюсь, с трудом расстаюсь с прошлым, со старыми привычными вещами, с друзьями-знакомыми, но почему-то получалось так, что я вынужден был это делать. Может, сказалось ещё то, что свою трудовую жизнь я начал в эпоху перемен. Болтало меня из стороны в сторону, я менял работу, образ жизни, жён, города. И вот я здесь. Судьба?

Муха ожила, повертела головой, переползла на новое место. Живая, однако. И тоже не сидится ей на одном месте. Мушиный век короткий. Сдохнет и ничего от неё не останется. А что останется от меня? Ворох старых пожелтевших фотографий. Дневники из детства, в которые я старательно записывал все замечательные события своей жизни. Где-то в конце студенчества я с этим завязал, но 2 тетради по 96 листов остались. Смешно сейчас их перечитывать. Стопка старых виниловых пластинок. Шкаф со старыми книгами. Рукописи. Стихи, песни, рассказы, повести. Несколько фонограмм. Кому всё это интересно? Полквартиры последняя жена отсудила, с коммуналки начал, ей же и закончил. Несколько раз с нуля всё начинал, но больше уж не придётся.

Сосед справа храпит и во сне губами причмокивает. То ли борщ со свининой ему снится, то ли первая любовь.

Может, и мне уснуть? Там, по ту сторону яви, яркими красками раскрашен мир, и полон он небывалых чудес, которые всегда принимаешь за чистую монету. Как будто так и должно быть. Давно ушедшие люди там как ни в чём ни бывало приходят, что-то говорят, что-то делают, они привычны, это их мир, это их жизнь. Женщины, которых ты любил когда-то, ласковы и внимательны, родители живы и молоды, друзья веселы и преданы. Там нет страха, нет сожаления, обиды, никто никого не предаёт. Там легко переносишься из одного места в другое, мгновенно. Там можно летать. Музыка, которая там звучит, даже после пробуждения ещё некоторое время помнится.

А снег всё идёт и идёт, как в старой любимой песне, и всё вокруг чего-то ждёт, каких-то перемен. Молодые надеются на долгую, успешную и радостную жизнь, старики – на спокойную сытую старость в кругу близких. Кто-то рождается, кто-то влюбляется, женится, кто-то умирает. И всё одновременно. У кого-то радость, у кого-то горе. В день, когда я родился, кто-то умер. Когда я шёл на свидание к любимой девушке кто-то вот так же, как я сейчас, лежал и обречённо смотрел в окно, предаваясь воспоминаниям и размышляя о грядущей вечности. Сейчас моя очередь.