Синтез целого

Вы просили меня написать, дорогая Н.?В окрестностях минус двадцать. Клавиатуракомпьютера запылилась. С промерзших стенстекают мутные капли. По Реомюру,я имел в виду, так что в термометре ртутьблизка к замерзанию, к гибели, как говорится.<…>Жизнь в феврале, вообще говоря, похожана цитату из Бродского, которую некому оценить.

Кроме многочисленных анжамбеманов, характеризующих индивидуальный стиль И. Бродского, в тексте Кенжеева воспроизводится любимый Бродским жанр послания, а также содержатся непосредственные аллюзии к его текстам, прежде всего к «Эклоге 4-й (зимней)» (1980), к строкам, посвященным февралю:

В феврале чем позднее, тем меньше ртути.Т. е. чем больше времени, тем холоднее. Звездыкак разбитый термометр: каждый квадратный метрночи ими усеян, как при салюте.

Само написание стихотворения приурочено к очередной годовщине со дня смерти Бродского, как и последовавшее через год за ним «29 января 2001 года (И. Бродскому)». В последнем стихотворении Кенжеев мотивирует невозможность прижизненного диалога с «мэтром», выстраивая аллюзию к пушкинским строкам «Старик Державин нас заметил И, в гроб сходя, благословил» и одновременно используя цитату из Пушкина о «презренной прозе»:

…в тайны слогароссийского вгрызаясь, навсегдая избежал попытки диалога,в котором надлежало бы изречьдруг другу нечто главное, по типуДержавина и Пушкина, извлечьорех из скорлупы, сдружиться, либопоссориться. Но — комплексы, к чинампочтение, боязнь житейских просьб ипрезренной прозы. Нет, при встрече намразговориться вряд ли удалось бы.

Не случайно поэтому и Кенжеев в другом стихотворении создает уже свое паронимическое сочетание «беспризорная проза» по типу пушкинского, в котором отражен смысл поэтического «сиротства»:

Сколько воды сиротской теплится в реках и облаках!И беспризорной прозы, и суеты любовной.Так несравненна падшая жизнь, что забудешь и слово «как»,и опрометчивое словечко «словно».

Однако в творчестве Кенжеева представлен еще один оригинальный тип установления межтекстовых отношений. А именно: он в своих философских верлибрах намеренно играет на уподоблении научному способу цитирования: например, в стихотворении «Вещи» поэт буквально осуществляет обратную М. Л. Гаспарову операцию перевода прозы в стих:

Недавно я прочел у Топорова,что главное предназначение вещейвеществовать, читай, существоватьне только для утилитарной пользы,но быть в таком же отношеньи к человеку,как люди — к Богу. Развивая мысльХайдеггера, он пишет дальше,что как Господь, хозяин бытия,своих овец, порою окликает,так человек — философ, бедный смертник,хозяин мира — окликает вещи.Веществуйте, сокровища мои,мне рано уходить еще от васв тот мир, где правят сущности и тенивещей сменяют вещи. Да и вы,оставшись без меня, должно быть, превратитесьв пустые оболочки. Будемкак Плюшкин, как несчастное твореньебольного гения — он вас любил,и перечень вещей, погибших для иного,так бережно носил в заплатанной душе.