Система минус 60. Похудение без запретов и срывов

Он не отвечал – видимо, был на совещании. Я залезла в интернет, на несколько часов погрузившись в изучение всех статей, которые попадались мне на английском и испанском. Признаки, симптомы, течение, не хватало только одного – лечения. Лечения не было. Можно было лишь облегчить симптомы. Заболевание оказалось прогрессирующим, способным довести человека до инвалидного кресла – с нарушением работы клеток мозга, крушением всех систем организма, судорогами во всем теле, хронической усталостью, головокружениями, слабостью в ногах, возможной потерей подвижности и болями, болями, болями. И самое главное – полное ощущение безнадежности, вместе с растущим количеством медикаментов. И врачи, разводящие руками.

Муж перезвонил через пару часов. К тому моменту я уже была достаточно проинформирована о заболевании и понимала, что не стоит выливать всю информацию ему на голову разом.

– Ты себя лучше чувствуешь? – радостно начал он.

– Не совсем так. Нет, совсем не так, – охладила я его оптимизм.

– Тогда что же? – Он явно расстроился.

– Похоже, я знаю, что со мной происходит на самом деле, приедешь – расскажу, сейчас уже надо бежать в магазин, пока все не закрыли на обед, – соврала я. Мне нужно было переварить все прочитанное.

В тот вечер говорить о произошедшем не хотелось. Я записалась к врачам, чтобы сдать анализы и подтвердить теорию. Получая подтверждения диагноза, медики смотрели на меня с сочувствием и рассказывали о том, что фибромиалгия – это ящик Пандоры. Никто не знает, что вылезет завтра. Увы, я уже сама понимала, что к чему.

Пытаясь вселить в себя оптимизм, я старалась смотреть на проблемы как на возможности. Вспоминался Эдисон и его лаборатория, сгоревшая в 1914 году. Он сказал тогда: «Слава богу, что наши ошибки сгорели!»

Здоровье стало ухудшаться семимильными шагами. Прежде активная, теперь я целыми днями не выходила из дома и не вставала с кровати. Мы живем в горах в Подмадридье, Сеговии, и я привыкла подолгу гулять с собаками, но теперь эти походы можно было только вспоминать. Как только я вставала с дивана, у меня начинались судороги, сначала в стопах, потом они поднимались в голени, затем в бедра, поясницу, руки, спину и даже лицо. Я с удивлением обнаружила, что судороги могут начаться в ушах и даже во внутренних органах.

При малейшем неосторожном движении у меня кружилась голова и адски болела шея. Мозг находился в каком-то совершенно невменяемом состоянии, я не могла ни на чем сосредоточиться. С каждым днем я чувствовала себя все хуже, все реже и реже выходила из дома.

Потом началась жуткая беспричинная аллергия. Любой выход на улицу сопровождался паническими атаками. Я заходила в торговый центр и покрывалась красными пятнами. После возвращения из магазина я начинала сдирать кожу до мяса. Лицо шелушилось и опухало. Из некогда очаровательной женщины я превратилась в Квазимодо.

Иногда я чувствовала, как отнимаются ноги или руки. Было очень страшно. Я записалась во все группы, посвященные фибромиалгии, и с ужасом узнала, что многие через несколько лет после обнаружения заболевания, оказывались в инвалидной коляске. А ведь мне было всего 35 лет.

Когда друзья видели, сколько я пью таблеток, глаза у них лезли на лоб.

Надо отдать должное мужу – он держался молодцом. Ни одного упрека и стопроцентная поддержка. Я смотрела и не понимала, как он это выдерживает. Пару раз в неделю у меня случались истерики. Я не могла читать, хотя раньше очень любила книги. Я не спала ночами. Подолгу ворочалась, потом-таки засыпала, но уже через полчаса просыпалась то от судорог, то от болей.

Но я не привыкла сдаваться. Я объездила всех святых в Европе, надеясь, что они помогут мне вылечиться. И знаете, они действительно мне помогли. После каждого посещения ко мне приходили новые идеи лечения. Потому что я не переставала искать.

Да, да. Я стала сама искать лечение. И я его нашла. За три года я полностью избавилась от болей, жутких аллергий и всех прочих «спецэффектов» фибромиалгии, более трех лет я нахожусь в стойкой ремиссии.

Но какой ценой мне далось лечение! Адские дозы гормонов, лития, еще более мощные антидепрессанты. Все это привело к тому, что меня просто раздуло. Я перестала взвешиваться, чтобы не расстраиваться. Я понимала, что совершаю ошибку, но мне хватало моего отражения в зеркале. Из красивой энергичной девушки я превратилась в ТЕТКУ.

Скукоженная спина, отсутствующая неповоротливая шея, уплывший овал лица… Я не могла заниматься упражнениями, потому что любая физическая активность на следующий день отдавалась адской болью. Но я продолжала пытаться делать хоть что-то – понемногу ходить, делать элементарные упражнения.

Я старалась не фотографироваться, потому что каждый снимок вызывал настоящую депрессию. В какой-то момент я почти смирилась с тем, что я буду существовать с этим всю жизнь.