Системная семейная терапия субличностей

Я привожу сравнительный анализ двух случаев девушек, страдавших булимией, чтобы показать, как разные культурные установки оказываются по-разному ограничивающими. София росла в семье переходного типа. Ее родители выросли в греческом квартале Чикаго; ее отец получил юридическое образование, нашел хорошую работу, и после женитьбы родители переехали в обычный северный пригород. Сара, напротив, была из средней американской семьи, такими же были много поколений ее предков. Ее отец работал на большую корпорацию, семья годами переезжала с места на место по Среднему Западу, и в конце концов осела в пригороде Чикаго. Я начну с истории Софии и затем сравню ее с историей Сары.

СЕМЬЯ СОФИИ

Предыстория

Семнадцатилетняя София Д. училась в выпускном классе, и последние полгода страдала от тяжелой булимии. Родители мало общались с родственниками, оставшимися в греческом квартале. Когда родители Софии только оттуда уехали, семьи очень ими гордились и поддерживали их социальное продвижение вперед и вверх все, кроме матери миссис Д., которая хотела, чтобы они жили неподалеку.

От их нового дома в пригороде до греческого квартала было около часа езды, а отец хотел, чтобы жена оставалась дома с Софией. Она согласилась, хотя чувствовала себя одинокой и чужой среди соседей, которые, казалось, в основном сидели дома или, если уж выбирались на улицу, но тщательно наряжались на выход, даже если собирались в магазин за углом. Миссис Д. пыталась поддерживать близкие отношения с матерью и сестрами и часто им звонила, но поездка к ним с Софией занимала столько времени, что ее можно было себе позволить не чаще раза в неделю, да и домашнее хозяйство (поскольку нужно было «держать лицо» перед соседями) требовало сил и времени. Также она видела, что родные и друзья стали относиться к ней по-другому, будто деньги и новый статус встали между ними.

Начинающий молодой адвокат, мистер Д. посвящал долгие часы работе, чтобы не отставать от коллег, и на молодую семью оставалось очень мало времени, а на поддержание прежних родственных и дружеских связей еще меньше. Грусть жены, ее жалобы на недостаток внимания были для него угнетающими и приводили в недоумение ведь он проводил с женой и дочкой все свободное время. К тому же ей явно нравились деньги, которые он зарабатывал. Она тратила как сумасшедшая, постоянно затевала ремонты и переделки, чтобы дом выглядел идеально. Мистер Д. отвез жену к психиатру, который диагностировал послеродовую депрессию и назначил медикаментозное лечение.

Оба родителя жили ради Софии. Предполагалось, что она будет отличной ученицей, послушной и верной дочерью. Страдающая от депрессии и изоляции, миссис Д. постоянно держала дочь рядом, отпуская только в школу, и особенно гордилась ее веселым нравом и вежливостью. София стала меняться, когда начался переходный возраст. Родители старались придерживаться некоторых греческих традиций, и их огорчало явное отсутствие у дочери интереса к семейному наследию. Мать смущала ее манера одеваться и вести себя, особенно если ее видели родственники (которые, как она знала, не одобряли ее стиль воспитания). Миссис Д. и София стали ругаться: мать считала, что София чрезмерно увлекается одеждой и неправильно относится к питанию. Сама миссис Д. считала питание семьи одной из своих главных задач. Она готовила то же, что и ее мать, и ожидала, что семья будет это ценить и с благодарностью есть.

София была «папиной дочкой» до тех пор, пока оставалась маленькой и ребячливой, а затем он резко перестал проводить с нею много времени и в ее обществе чувствовал себя явно неловко. Он старался поддерживать в семье патриархальный уклад, это распространялось и на жену, и на дочь. Но когда женщины ругались, он был склонен становиться на сторону Софии, потому что и он, и дочь устали от назойливых попыток миссис Д. их переделать. Оба считали, что мама слишком старомодна и пытается остаться в прошлом.

Родители чрезмерно (по сравнению с родителями ее сверстников) опекали Софию. Когда София стала ходить гулять с друзьями, мать начала обыскивать ее комнату в поисках свидетельств недостойного поведения. Ее отец разрывался между стремлением защитить право дочери на личное пространство и общим с женой страхом и недоверием к внешнему миру.

Когда семья обратилась за психологической помощью, ссоры между матерью и Софией превратились в непрерывный процесс, вплоть до вспышек физического насилия. Из-за булимии основной причиной для ссор было питание Софии; мать постоянно «капала на мозги», чтобы та прекратила переводить продукты и взяла себя в руки. Она была настолько одержима проблемой питания дочери, что это доходило до смешного, в то время как ее муж (к тому времени страдающий от высокого артериального давления и стенокардии) продолжал разрываться между попытками унять жену и отвращением к тому, что делала дочь.