Скажи мне нет, скажи мне да…

Ну что ж, пойдем. И может быть, я встречутебя, а ты меня, хоть и сейчасмы вместе. Мы в одном и том же месте,которое мне обозначить нечем,и кто из нас двоих узнает нас?Наш облик, как и путь наш, неизвестен.Вот наступает вечер. Небо ищетв асфальте впадин, заливает ихводой и долго смотрится в тротуары.Так сумерки, сияя нищейзарей витрин и парой глаз твоих,становятся дождем везде и в паре         твоих глаз. Дождь         молчит: ни да,         ни нет. Ну что ж,         пойдем туда,где Спи спокойно на гранитепрочтем или Спокойно спитебез снов и никому не снясь,где с высоты на вечер пролитхолодный взгляд и небо строитзеркальный сад и сразу в грязьсбивает яблоки глазные —они соскальзывают внизи там текут, уже слепые.И вот вокруг становится темно.Лишь небо светло, как Нарцисс         в глубокой тьме ручья.         Он жив, блаженно дышит.         Прохладная струя         то волосы колышет,         то мягко стелет дно.На что весь вечер просмотрел они что в ответ ему блестелоили сверкало, как гроза,слилось с ним наконец в однолегчайшее немое тело,         закрывшее глаза.Апрель 1983, ноябрь 2013

Стихотворения, не вошедшие в основные сборники

Из книги «Папье-маше»

«Пространство, наклонившись…»

Пространство, наклонившись,                                         всё сильнеена горло давит каменным коленом,и снег, еще в полете коченея,не падает, но воздвигает стеныиз самого себя повсюду. Преждеон не искал опоры в нашей плоти,которая легко дышала междудушой и снегом в медленном полете,окончившемся нынче. Всё застыло.Всё, что не бело, стало чужестранным.И воздух не просторней, чем могилаиз пепла, под которым Геркуланумзастыл, исчез. Латинские останки,лишь облик свой запечатлевши в пепле,истлели. Взглад усталой иностранкине оживит того, кто пеплом слеплениз пустоты. Он спит в своей постели,когда-то бывшей огненною лавой.Она бела. Так простыни белели,когда он жив и слева был, и справа,и спереди, и сзади. Всё исчезло,пропало всё. Его глаза ослепли,оглохли уши, не волнует чреслата пустота, что спит в соседнем склепе.Он спит. Ему теперь никто не нужен.И снег лежит на небесах бездомно.И камня очертания снаружине отвечают формам погребенным.30 декабря 1982

«И комната поблекла…»