Сказки. Фантастика и вымысел в мировом кинематографе

В каком-то смысле, идеальный сирота – мертвец, призрак. Санти, убитый злодеем Хасинто мальчик, навеки поселился в приюте, ожидая момента, когда сможет отомстить за свою смерть. Это бледное и прозрачное существо, из проломленной головы которого всегда идет кровь, – предвестник другого привидения из «Приюта». Цель у них одна: обнажить миру скрытую до поры до времени истину. Еще один призрак вселенной дель Торо – из спродюсированной им «Мамы»: в прошлом – «сирота наоборот», безумная мать, у которой отняли дитя, она стала бродячим лесным духом, удочеряющим двух девочек, оставшихся без родителей.

Вообще, смежные темы осиротевших родителей и усыновления не оставляют дель Торо: пара бездетных ученых в «Мутантах» берет под крыло Чуи, мудрый старик Уистлер усыновляет Блэйда («Он – самое близкое к отцу, что у меня есть», – признается обычно бесстрастный супермен), а профессор Бруттенхолм – пришедшего из Ада чертенка Хеллбоя. В «Не бойся темноты» мать отдает дочь на воспитание невнимательному и рассеянному отцу-реставратору, и истинной матерью, которая способна уверовать в подлинность зубных фей, для девочки становится мачеха. Она же жертвует собой, чтобы спасти неродную дочь, как позже это сделает бывшая рокерша в «Маме».

В «Тихоокеанском рубеже» сиротство – участь большинства пилотов егерей, стоящих на последнем рубеже обороны человечества в уничтожительной мировой войне. Но пристало ли воинам переживать из-за одиночества и звать маму с папой? Недаром супермен-австралиец Чак Хансен видит лишь слабость в подчинении своему партнеру по бою и отцу Геркулесу: он и зовет его исключительно по имени. Но когда наступит последняя битва, перед смертью и они переживут момент истины. В этом фильме нет детей, и вместе с тем детьми, тоскующими по утраченным близким, становятся буквально все. Флэшбек погружает нас в прошлое непроницаемой японки Мако Мори, и мы видим, как ее, оставшуюся без родителей девочку, усыновляет командир Пентекост (казалось бы, не способный к эмоциям). Не может смириться с потерей старшего брата главный герой, Райли Бэекет. И в финальных объятиях Мако и Райли нет даже намека на эротическое влечение партнеров друг другу: это встреча двух сирот, не больше и не меньше. Да что там люди – в «Тихоокеанском рубеже» нашлось место даже для осиротевшего кайдзю, чью беременную мать убили роботы.

Безусловно, можно искать объяснения этой одержимости режиссера в его личной жизни, но вряд ли удастся найти что-то интересное. Он вырос в полной семье, по-мексикански правоверной и католической, позже женился на своей школьной возлюбленной и растит с ней двух дочерей в Калифорнии. Стоит, разве что, вспомнить жуткий эпизод с похищением отца дель Торо: узнав о том, что он получил контракт в Голливуде (речь шла о «Мутантах»), бандиты требовали выкуп. Не исключено, что этот инцидент – к счастью, не имевший трагического финала, – заставил режиссера переехать жить в Северную Америку, а его приверженность к сиротам – своеобразное отражение тоски по брошенной Мексике.

Но вернее будет сказать, что сироты для дель Торо – соль земли, потому что все его фильмы – о взрослении. И заодно о его невозможности. Есть травмы, которые остаются с тобой навсегда, неся с собой неослабевающую боль и вместе с тем помогая выжить во тьме. Верить в такое спасение способен только ребенок, а сироты и есть вечные дети. Подобен им сам Гильермо, назвавший «Тихоокеанский рубеж» «огромной песочницей, в которой можно вволю наиграться в роботов и монстров». Отсюда – его взгляд на вселенную, вечно испуганный и в то же время восхищенный, ожидающий чудес и чудовищ. Взгляд снизу вверх, как из первого ряда кинотеатра – того самого кинотеатра из мексиканского детства режиссера, в котором он завороженно смотрел на Годзиллу, зажав в руке кирпич – единственное оружие против шнырявших по полу тараканов размером с человеческий кулак.

Глава вторая. Бессмертные

Если сирота – тот, кто несет на себе пожизненную печать смерти и острое осознание ее близости, на противоположном полюсе находятся те, кто ищут бессмертия или уже обрели его. За этот дар, разумеется, приходится расплачиваться.

Антиквар Грис, испытавший соблазн Хроноса, превращается в вампира, отвергнутого обществом и родными, – а его противник, богач де ла Гуардиа, напротив, отказывается от людей ради того, чтобы отыскать Хронос и обрести вечную жизнь. Точно те же чувства движут двойником де ла Гуардии из «Штамма» – смертельно больным миллиардером Палмером, перевозящим из Европы в Штаты гроб с вампиром, чтобы тот подарил ему бессмертие.