Сказкотерапия и метафора. Искусство трансформации

Спустя 75 лет М. Горький, размышляя о разрушении личности, напишет: «Народ не только сила, создающая все материальные ценности, он – единственный и неиссякаемый источник ценностей духовных, первый по времени, красоте и гениальности творчества философ и поэт, создавший все великие поэмы, все трагедии земли и величайшую из них – историю всемирной культуры»[3].

Все идеи, мысли, переживания, вся психология человека уже давно были отражены в произведениях, созданных народом (мифах, былинах, сказках), а впоследствии повторялись и продолжают повторяться нами уже в несколько ином исполнении.

Традиционно сказки рассматриваются как один из основных жанров фольклора наряду с былинами

и мифами. Однако стоит отметить, что, несмотря на безусловные сходства, между ними существуют и различия.

Рассмотрим прежде всего различия между сказкой и мифом.

Архаический миф (греческое слово, означающее «сказание», впоследствии – «сказание о богах»[4]) как тип повествования о необычном рассматривается в качестве особого типа мышления, «выражения космоса в конкретно-чувственных одушевленных образах»[5]

.

Миф считается первоначальной формой духовной культуры человечества и всегда отражает миропонимание и мироощущение эпохи, в которой он создавался[6]. В мифах отражена идея создания мира и всего живого на земле. Как писал Д. Н. Овсянико-Куликовский[7], миф «сам по себе уже был продуктом больших усилий мысли, большого творчества; в нем был собран умственный капитал, накопившийся веками; в нем хранились наблюдения, сближения явлений, сопоставления образов – целое миросозерцание, которое давало мыслителям и материал, и мыслительные стимулы, и отправные точки. Миф, который имел историю очень сложную, на пути своего развития вырабатывал и изощрял умы, как в настоящее время это делает наука. Миф создал великие умы древности, а эти умы в свою очередь из мифа сделали философию и науку».

Главным героем мифов часто является верховное существо – причина всех перемен в мире и людях: бог. Таким богом для восточных славян, например (по мнению ряда исследователей[8]

), был верховный бог Перун, властвующий над прочими богами. При этом Перун представлялся источником как добра, так и зла. По народным преданиям славян, Перун жил за облаками, смотрел на деяния людей, а сила его заключалась во власти над молнией и громом. Все на земле осуществлялось по его воле: шли дожди, смывающие все плохое; выпадала роса, освежающая воздух; карались громом и молнией люди за свои грехи. Перун являлся владыкой неба, воздуха и всей земли. У него просили все: прибыли, здоровья, победы, погоды. Перуну давали обеты, приносили жертвы, совершали гадания по его божественным приметам[9].

К нему примыкают и другие мифические существа: Велес – бог скота, Дажьбог и Хорс – оба боги солнца, Стрибог – бог ветров, Рожаницы – богини судьбы и др.

Несмотря на общее мнение относительно культа Перуна у русского народа, по некоторым сведениям, Солнечный культ все же древнее[10]. Так, по мнению М. Е. Соколова, на Руси было множество Солнечных богов и богинь: Дажьбог, Хорс, Ярило, Журило и др., не боящихся злобных сил, оживляющих жизнь, дарящих благо и любовь.

По мнению Д. О. Шеппинга[11]

, отвлеченных понятий добра и зла в славянской мифологии не существовало. Каждые сила и явление носили в себе возможность и злого, и доброго влияния. Почти все божества природы славянских мифов способны как вредить, так и помогать человеку. Так, боги неурожая и засухи нередко переходят в богов жизни и плодородия. Наиболее полное и всестороннее описание славянских богов привел Г. Глинка еще в 1804 году[12].

Выделяют особенности мифологической формы мировосприятия:

1) «Очеловечивание» природы, элементов космоса в результате слияния человека с окружающей природной и социальной средой;

2) Обозначение во времени происхождения того или иного явления, предмета («вначале была тьма», далее следует цепочка порождения и сотворения окружающих природных явлений, окончание «миротворения» и т. п.);

3) Вера в правдивость мифологической реальности, так как она создана предшествующими поколениями, не подлежит сомнениям и дана потомкам для переосмысления;