Я давно перестала удивляться ночным появлениям одной весьма своеобразной содержательницы приюта для бездомных животных. Они всегда происходили без предварительного телефонного звонка и лишних согласований — просто по факту: как только я приходила за полночь в свою квартиру, раздавался звонок в дверь, и на прием доставлялось очередное убогое существо, подобранное где-то во дворе. Создавалось впечатление, что меня терпеливо поджидали у подъезда в надежде, что не откажут.
Высокая частота посещений объяснялась наличием в ее приюте множества кошек, количество которых колебалось в разное время от 25 до 40 голов. Многочисленный приплод выставлялся за малые деньги на близлежащий рыночек, а на поступающие средства кормились все остальные, включая хозяйку и старую кавказскую овчарку. Сомнительного заработка отнюдь не хватало на все потребности прожорливой братии, которая существовала в весьма спартанских условиях. Да еще нужно вычесть расходы на бесконечное лечение болезней, закономерно возникающих среди подобранных и малоухоженных животных.
Очередной пациент явно нахватал клещей и блох — вся голова и основание хвоста у него были как будто побиты молью, на коже виднелись корочки и расчесы, зуд донимал плохо сформированного доходягу. Объяснять в очередной раз, что нельзя зараженное животное вносить в помещение, где возможен контакт с другими четвероногими, — все равно что толочь воду в ступе. Ограничившись наставлениями по немедленному лечению и карантину вновь подобранного постояльца, я с ужасом ждала развития событий. И они не заставили себя ждать: следующая наша встреча произошла в квартире, доверху набитой клетками с кошками, среди которых нашелся и виновник разразившейся эпидемии нотоэдроза. Мало того, что были больны кошки, — владелица приюта так нещадно скребла и чесала живот, что сомневаться в ее заражении клещами не приходилось. К серьезным многочисленным соматическим (и не только) заболеваниям хозяйки весьма своеобразной гостиницы добавилась еще и чесотка. Специфический запах оглушил меня на пороге открывшейся квартиры. Задержав дыхание, я шагнула вперед и прошла на кухню — единственное место в малогабаритной распашонке, не заставленное клетками. Но запах, пропитавший стены, мебель и все вокруг, валил с ног на три этажа вниз и вверх — во всяком случае мои одежда и волосы мигом «надушились» кошками, хотя я только прошлась по двухметровому коридорчику, провожаемая неласковыми взглядами заточенных в клетках постояльцев. У некоторых из них при осмотре обнаружились весьма характерные признаки поражения клещами. Все 32 головы требовалось обрабатывать раз в неделю в течение двух месяцев, да еще дезинфицировать клетки, стены и собственную одежду. Надо сказать, женщина мужественно бросилась в битву с ненавистным врагом и победила: следующая наша встреча произошла уже по совершенно другому поводу, которые появлялись как грибы после дождя. Каждый раздел этой книги я могла бы проиллюстрировать случаями из практики только по одному этому приюту. А в Москве их сотни, если не тысячи, по крайней мере я знала с десяток только в нашем микрорайоне. Мне непонятна психология людей, разводящих животных и сбывающих их через сомнительных продавцов в переходах метро и на улице — половина, а то и более живого «товара» будут выброшены, и круг замкнется. В некоторых мусорных контейнерах жильцы домов находили до 40 (!) котят, оставленных там после очередного милицейского рейда на местном рынке. И очень ошибаются те, кто сбывает ненужных родившихся малышей за десятку перекупщикам, — их судьба заведомо печальна: или выбросят сразу, или купленное «для подарка» существо не приглянется в доме и также отправится на улицу. Не честнее было бы стерилизовать один раз домашнюю кошку и не перекладывать свои моральные проблемы на плечи других сердобольных людей, превративших квартиры в зоопарки? Представляете радость от соседства со столь ароматным жилищем?
