Обычно рожающая собака, каким бы характером ни наделила ее Природа, спокойно принимает помощь даже незнакомых людей, оказавшихся около нее в столь ответственный момент. Но, как только роды заканчиваются и малыши засыпают под теплым брюхом матери, ситуация в корне меняется — любые попытки незнакомцев приблизиться к логову, а тем более взять детеныша в руки, пресекаются самым решительным образом. Не все, конечно, заботливые мамаши кусают руку, им дающую, но, случается, страдают сами хозяева, в основном те, которых самка ставит на ранг ниже себя в той незримой иерархической лестнице, которая складывается в любом сообществе людей и животных. Кошки при попытке положить котят поудобнее — с точки зрения восхищенных и непременно залезающих к ним в корзинку детей — переносят весь помет в потаенное место, а взрослые затем недоумевают, отчего ласковое от рождения существо фыркает и прижимает уши, иногда выпускает когти при малейшем нарушении границы ее жизненного пространства. Я не говорю о добропорядочных флегматичных мамашах, мирно уживающихся с человеком при любых обстоятельствах, — вспоминаю лишь случаи, когда самое безобидное прирученное существо становится «аки зверь рыкающий» и может нанести серьезные травмы и даже увечья своим неосторожным благожелателям.
Надо мной долго смеялся весь коллектив ветеринаров, обычно посещающий по вечерам плавательный бассейн с целью поправки «нервов сердечных» после суток, проведенных на любимой работе. Крупно очерченные синяки на обеих коленках, расположенные строго симметрично относительно друг друга, возбудили дружный смех всей плавающей братии, едва я появилась на бортике — лучшего подиума нельзя было и представить. Насмешки типа «кто это так с размаху колени сдвинул» и тому подобные раздавались весь сеанс, хотя я в красках обрисовала ситуацию, оставившую весьма заметный след на моем теле.
Просидев весь период родов рядом с южнорусской овчаркой, благосклонно принимавшей мою помощь вплоть до самого окончания процесса, я потеряла бдительность и осталась в комнате с кудлатой мамашей, любуясь ее прелестными малышами, пока хозяева вышли за чем-то нужным. Из-за спадающей волнистой гривы мне не было видно выражения глаз подлой животины, надумавшей своеобразным способом отблагодарить меня за три часа стояния перед ней на коленях. Псина внезапно рванула к моим ногам и быстро тяпнула сначала за одну, потом за другую коленку — вот откуда такая симметричность поражения. От повторных выпадов меня в очередной раз спас железный чемодан, в котором я ношу необходимые инструменты и лекарства. Им, как щитом римского легионера, очень удобно прикрываться в подобных баталиях. Помню, я как-то обрушила его на голову кавказской овчарки, вздумавшей перекрыть мне выход, — подобное разъяснение псом было принято, и я выбралась на свободу. В данном случае, наткнувшись на непробиваемую преграду, зверь отступил, но я до самого прихода хозяина стояла соляным столбом, боясь пошевелиться. Права была героиня известного французского романа А. и С. Голон, названного по ее имени: «Раны на теле мужчины свидетельствуют о его подвигах, а на теле женщины — о ее заблуждениях». Подобными заблуждениями и богата моя биография…
