Мои пациенты глядят на меня со стен нашего загородного дома: каждая тарелка, расписная доска, рисунок или вазочка, подаренная «на память» благодарными людьми, пробуждают воспоминания и заставляют заново анализировать пройденный путь. Не все, конечно, было гладко на дороге жизни, особенно в начале приобретения того опыта, который делает качество врача сродни качеству хорошего коньяка: чем старше, тем лучше. Однако приятно вспоминать свои маленькие победы, особенно ценные тем, что достигались они, как правило, в одиночку. Ветеринар обычно остается один на один с больным животным и вынужден за все отвечать головой — во многих ситуациях спрятаться за коллег не получается.
На заре своей практики я столкнулась с одним из самых тяжелых видов некротического мастита у только что родившей собаки. Хозяева сделали инъекцию в мышцу бедра роженицы, и на месте укола образовалась припухлость, вскоре перешедшая в расползающуюся на глазах язву. Вероятно, с иглой занесли инфекцию с поверхности кожи, или же незначительная травматизация пробудила темные силы в лице стафилококка и иже с ним, до поры до времени дремавшего в тканях организма. Язва приобретала все более угрожающий вид и издавала ужасный запах, который присущ разлагающимся тканям. Гниющее заживо животное, да еще с семью недельными новорожденными под боком, устрашающе выглядит даже для маститого ветеринара.
Я со своими бутылками, капельницами и чемоданом появилась в тот кульминационный момент, когда у кормящей мамы воспалились, ко всему прочему, два последних паховых пакета молочной железы: они приобрели багровый оттенок, надулись и были очень горячие на ощупь. Инфекция ползла с бедра на живот, и случай был чрезвычайно серьезный. Закатив собаке внутримышечно солидную дозу жаропонижающих и очистив поверхность бедра от некротизированной ткани, я обвязала терпеливую страдалицу компрессами с димексидом, напоила вволю и влила в вену все, что привезла с собой. Дезинтоксикационная терапия дала свои плоды, и собака к вечеру немного поела — впервые за двое суток.
Но хмурым утром следующего дня еще более безрадостная картина ожидала меня в этом доме. Инфекция ползла дальше, и черно-синие пятна на следующих пакетах молочных желез говорили о расползании гангренозного процесса. Щенят кормили искусственно, так как молоко пропало при подъеме температуры до 40,5 °C. Что радовало, дети на удивление хорошо себя чувствовали — во всяком случае, ни поноса, ни срыгиваний не наблюдалось. Однако жизнь мамаши висела на волоске — требовались ежедневные трехкратные вливания в вену растворов солей, антибиотиков, дезинтоксикационных препаратов и многое другое. Спасли катетеры, которыми я нашпиговала три лапы собаки — меняя их местами, мне и хозяйке удавалось поддерживать жизненно необходимый больничный режим на дому, так как ветеринарных стационаров для животных в то время попросту не существовало.
Интенсивная терапия и сочетание препаратов из двух групп антибиотиков, ежедневное санирование раны на бедре улучшили состояние суки, но с двумя последними молочными железами ей пришлось распрощаться: ткань расползалась, и в образовавшиеся на поверхности кожи отверстия можно было видеть гниющее мясо в бульоне из гноя и молока.
Некротический мастит — впечатляющее зрелище, и хозяева честно признались мне впоследствии, что подумывали усыпить безнадежную, по их мнению, пациентку. Но все обошлось, собака выжила и приняла к своей пустой груди изрядно подросший молодняк, не желающий знать детали чуть было не случившейся трагедии. Я же получила в подарок ручной росписи шелковый платок с бахромой, который, как говорится в известной русской сказке, «только на праздник и надевать».
