Молодой фокстерьер Гранд размерами никак не оправдывал данное при рождении имя, которое в переводе с английского значит «большой». Мелкое шустрое создание, как и положено славному охотнику на лис (англ. fox — лиса), никак не ассоциировалось с важным испанским грандом, и кличку быстро переделали в ласкающее ухо уменьшительное Грандик. Вечером над дачными участками далеко разносился хорошо поставленный закаленный голос хозяйки песика — по профессии преподавателя: «Грандик, Грандик, Гранди-ик…» — и так до темноты. Однако мелкий Грандик, прекрасно проводивший время в поисках приключений на территории садового кооператива, возвращаться не спешил. Эхо хозяйского голоса уже давно затихало в ночи, когда пес приходил домой. Собачий Казанова всегда возвращался поужинать и залечь спать, прежде чем запрут дверь. Изменял кобель этому правилу только в том случае, если оставался на ночь у томной в определенные периоды жизни дамы сердца, жившей через участок от его родной фазенды. Хозяева этой привлекательной, дважды в год изнывающей красавицы непрестанно затыкали все дыры и подкопы, проложенные с внешней стороны забора разгоряченными кавалерами с соседних улиц, и весьма преуспели в этом трудном деле. Однако от одного — самого мелкого Грандика — изолироваться не удавалось, он упорно возникал, как сказочный джинн, из воздуха и без устали окучивал страстную красавицу, правда, без серенад и лишнего шума. Его не смущало, что «мечта поэта» Марфа Васильевна была в три раза больше неутомимого кавалера: этому пижону, по-видимому, нравился именно рубенсовский тип женщин. Владельцы лохматой дивы всей толпой гоняли по участку бесцеремонного соседа и тщательно заделывали самые мелкие лазейки в сетке-рабице, которую тот ничтоже сумняшеся отгибал от столбов. Хозяйка кобеля также пыталась вернуть заблудшее создание домой и вступала в игру, советуя из-за калитки запыхавшимся загонщикам: «Хватайте его и кидайте через забор!» Интересно, удавалось ли хоть кому-нибудь поймать мечущуюся по 34 соткам среди зарослей малины и крыжовника торпеду на реактивной тяге?
Однако все имеет конец, обоюдные страсти в положенный срок спадали на нет, и наступало время расплаты, как и положено по сюжету приличного любовного романа. На спине у нашей изрядно потоптанной героини образовалась плешина, быстро покрывшаяся гнойными корками. Несносный зуд заставлял расплачивающуюся за свое беспутство мессалину валяться и тереться спиной о землю, что отнюдь не снижало остроты процесса. Пришлось закутать пациентку в плотную попону, залить спину асептиком и поливать зеленкой и циндолом до тех пор, пока корки не подсохли. От приличной дозы кетотифена Марфутку качало и пошатывало, но зуд заметно поутих. Вспышка кокковой инфекции погасла через неделю интенсивного лечения, но шерсть не хотела расти на этом месте месяца полтора. Медленно вылезающая в виде темного пятна тонкая щетина еще долго заметно отличалась от цвета рыжей шерсти, свойственной московским сторожевым собакам.
Мораль сей басни такова — не допускайте праздношатающихся кобелей до тела любимой собаки!
