Скрытая жизнь Древнего Рима. Рабы и гладиаторы, преступники и проститутки, плебеи и легионеры… Жители Вечного города, о которых забыла история

Жизнь простых людей очень отличалась от жизни элиты, однако им приходилось соприкасаться друг с другом по делам, судебным спорам, в случае необходимости донося до нее свои проблемы в форме мятежей. Но в основном они гораздо больше общались с такими же, как они, простыми женщинами, а также с вольноотпущенниками и рабами. Они шли собственным путем, ориентируясь на свои нравственные идеалы, жили в постоянном страхе, но надеялись и верили, что сверхъестественные силы, магия и религия объяснят им этот сложный мир и подскажут, как в нем выжить.

Глава 2. Жизнь простых женщин

Положение женщин в греко-римском обществе определялось взглядом мужчин на их роль и место, было четко сформулировано элитой, но усвоено и простыми людьми. Хотя в реальной жизни этот взгляд выработался сам собой, идеал прекрасно выразил Иоанн Златоуст, который, описывая разделение мужских и женских ролей в обществе, отразил представления классического древнего общества: «Жене вверил [Бог] управление домом, а мужу предоставил все гражданские дела, производимые на торжище, в судилищах, советах, на войне и другие подобные. Если жена не может бросать копья, метать стрелы, зато умеет управлять веретеном, ткать полотно и с успехом производить другие подобные дела домашние. Не может давать мнения в совете, зато может давать голос дома и часто, когда муж советует что касательно дома, оказывается, что совет жены гораздо превосходнее. Не может она заведовать народною казною, зато может воспитывать детей, может замечать худые намерения служанок, наблюдать за честным поведением слуг, освобождая мужа от всех сих беспокойств, сама заботясь в доме о кладовых, рукоделиях, приготовлении пищи, приличии одежды и всем другом, чем непристойно заниматься мужу, да и нелегко, хотя бы он тысячу раз принимался за то» (Мысли о христианском браке, 4).

Исходя из этого идеала, в древнем античном обществе утвердилось мнение о физическом и интеллектуальном превосходстве мужчины над женщиной. Мало кто из мужчин возразил бы Платону, когда в своей пьесе «Вакханки» (41) он писал: «Нет более жалкого существа, чем женщина». Убеждение, что лишь мужчина достоин жизни, было настолько глубоким, что породило сцену, изложенную в неканоническом Евангелии от Фомы, где Марии, матери Иисуса, нужно было стать мужчиной, чтобы преуспеть: «Симон Петр сказал им: „Пусть Мария уйдет от нас, ибо женщины недостойны жизни“. Иисус сказал: „Смотрите, я направлю ее, дабы сделать ее мужчиной, чтобы она также стала духом живым, подобным вам, мужчинам. Ибо всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в Царствие Небесное“» (Фома, 114).

Артемидор часто выражал презрение к женщинам: так, если мужчина ассоциировался с правой стороной головы, то женщина – с левой (Сонник, 1.21); сон о том, что мужчина превращается в женщину, является дурным знаком (Сонник, 1.50). Вообще толкование снов и астрологические предсказания неизменно ориентировались на мужчин. Они всегда считали женщин существами беспомощными и нуждавшимися в защите от всякого рода обманов; физически слабыми, непригодными к труду из-за вынашивания детей, неопытными (и они действительно не разбирались в «мужских» вещах); зависимыми от родственников-мужчин или опекунов в отношении собственности, закона и т. п.; сплетницами, эмоционально неуравновешенными, изменчивыми, уязвимыми и похотливыми.

И однако, те же мужчины ценили своих жен. Две надписи на одном надгробии являются одними из самых трогательных в латинской эпиграфике. Вот что писал муж: «Я – Луций Аврелий Гермион, вольноотпущенник Луция, мясник, работающий на холме Виминал. Эта женщина, Аврелия Филемато, вольноотпущенница Луция, которая ушла из жизни раньше меня, моя единственная жена, целомудренная телом, преданно любившая своего верного мужа, жила равной ему в верности, без себялюбия, которое отвлекало бы ее от долга ее».

А вот с какой любовью Аврелия относилась к мужу: «Это Аврелия Филемато, вольноотпущенница Луция. При жизни меня звали Аврелией Филемато, благонравной, презирающей подлость толпы, преданной своему мужу. Он был тоже из вольноотпущенников, теперь разлучен со мной, увы! Он был для меня больше чем отец. Он взял меня к себе на колени, когда мне было 7 лет, – и теперь, спустя сорок лет я умерла. Он был первым среди людей, потому что я была ему преданной и верной супругой» (CIL 1.1221 = CIL 6.9499 = ILS 7472, Рим).