Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873–1920

Правительство очень боялось эти секты, так как те отрицали всякую власть и отказывались соблюдать деспотические законы. На рационалистов обрушились жестокие гонения. Целые деревни штундистов подвергались разорению, когда в них ставили на постой войска. Проповедников секли. Ими были переполнены тюрьмы. Тысячи отправились в ссылку. Были искоренены целые уезды духоборов – людей, отрицавших убийство в любой форме. Остатки этой секты спаслись, эмигрировав в Канаду. Они сумели это сделать благодаря тому, что на их защиту встал Лев Толстой, а канадское правительство согласилось принять их и дать им землю.

Идеализм русского народа ярко проявился во время освобождения крестьян, в ходе «беспорядков в Харьковской и Полтавской губерниях» и во время революций 1905-го и 1917 гг. Любое обещание дать волю встречалось крестьянами с искренним желанием справедливости и порядка. Алчность и тяга к мести двигала лишь немногими преступниками. Народ не виноват, что любой переходный период в истории столь осложняется из-за столкновения противоположных интересов, в результате чего на время возникает хаос, в котором зловредные элементы всплывают на поверхность.

В период между мартом 1917-го и ноябрем 1918 г. я тесно общалась со многими крестьянами, рабочими, солдатами и членами сельских кооперативов и могу засвидетельствовать, что подавляющее большинство всецело поддерживало справедливое распределение политических прав и материальной безопасности среди всего населения, но полностью отвергало большевистское учение. Они были вынуждены признать советский режим отчасти из-за своей неорганизованности, а отчасти из-за контрреволюционной деятельности реакционеров. Русские и иностранные политики предпочли временное правление большевиков постоянной демократической системе и мешали борьбе народа против большевиков.

Даже сейчас, когда русский народ едва оправился после многих лет заблуждений и духовных страданий, после всех ужасов, искусственно созданных, чтобы ослабить государство, после того, как все надежды погибли, а вера в человека пошатнулась, – после всего этого мы видим, что его взор устремлен к небесам в поисках мира, прощения и милосердия. Вера в Создателя ожила во всей своей силе и чистоте, характерной для первобытных славян. Да отбросит русский народ мерзостное учение большевиков и устремится, полный раскаяния, по пути к Богу, на котором обретет мир в душе и чистую совесть!

Русские молитвы очень красивы. Я никогда не слышала, чтобы простые русские люди молили Бога послать им богатство или успех. Они облегчают свои души перед Господом, чтобы обрести мир. Они просят Бога простить их грехи и исцелить больных. Родители молятся о безопасности детей, которые находятся вдали от них. Во время засухи вся деревня выходит в поле и совместно молится об избавлении от бедствия.

Вера русского крестьянина проявляется не только в дни церковных праздников. Повседневные религиозные побуждения находят выражение в готовности прийти на помощь соседу. Вплоть до воцарения большевистского террора, хотя в стране не имелось заведений для калек, бездомных, нищих и престарелых, такие несчастные жили год за годом, не зная голода, всегда находя кров на ночь и одежду. В каждой деревенской избе, даже самой бедной, окно открывалось на любую просьбу и женская рука протягивала подаяние. На слова нищего: «Христа ради!» – всегда следовал ответ: «Спаси тебя Господь». Странник мог исходить всю Россию от края до края с мешком за плечами, в полной уверенности, что никогда не останется без завтрака, обеда и ужина. Отказать в милостыне означало пренебречь своим долгом, и бедные родители многодетных семей без колебаний делились своими жалкими пожитками, так как боялись остаться глухими, когда к ним обращались от имени Господа. Кроме того, крестьяне подавали милостыню партиям осужденных, которые проходили через их деревни, и не делали разницы между уголовными и политическими преступниками. Едва заслышав звон цепей и печальную песню арестантов, женщины спешили из домов с калачами, яйцами, сыром, салом и всем прочим, что могли пожертвовать, неизменно приговаривая: «Да пребудет с нами милость Божия». Узников они называли «родненькими бедняжками» и ругали их как «варнаков», лишь когда те что-нибудь крали.

Три года войны, в жернова которой угодила почти каждая семья в стране, более четко, чем когда-либо прежде, выявили все недостатки российского государственного аппарата и вызвали в народе чувство глубокого отвращения и негодования. Чаша терпения наполнилась до краев; одной капли хватило бы, чтобы она переполнилась, и такой каплей стала весть, облетевшая всю Россию: «Царское правительство сброшено! Вся власть в руках народа!» Потрясенные крестьяне не спешили предаться безудержному восторгу. На их лицах отражалось не торжество, а сомнение, словно они думали: «Неужели такое счастье возможно?»