Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

А как я лелеял отзвук той цыганщины, которая склоняла Катю к пению, меня к сочинению стихов… Я знаю, что это была цыганщина уже ненастоящая, не та, что пленяла Пушкина, даже не григорьевская муза, а полудышащая, затасканная, обреченная, причем все содействовало ее гибели, и граммофон, и война, и всякие «песенки» (3, 623).

Набоков не канонизирует цыганский романс, а пародирует пародию и тем самым реставрирует оригинал. Поэтические страдания пародирует тело: они становятся настоящими, телесными страданиями. «В разгар встреч мы слишком много играли на струнах разлуки» (5, 293). Струны разыгрывают то, что в действительности случилось в жизни, – утрату и разлуку.

Можно назвать конкретный образец укороченных свиданий и придуманных разлук. Это романс Мазуркевича «Дышала ночь восторгом сладострастья…» («Уголок»), упомянутый в «Других берегах»:

Любовь сильна не страстью поцелуя!Другой любви вы дать мне не могли…О, как же вас теперь благодарю яЗа то, что вы на зов мой не пришли!639

За злую даль благодарю – это тоже зов и благодарность за то, что адресат на него не откликнулся. Встречу подменяет ее симптом, точнее симуляция симптома. Звенит седьмая струна расстроенной гитары. Заменой свидания становится сам жестокий романс. Симуляция оставляет неясным – Фрейд пародирует Мазуркевича или Мазуркевич Фрейда, или же текст и тело – две стороны одного симптома.

Последний незаконченный роман Набокова озаглавлен «Оригинал Лауры». Можно предположить, что это все тот же оригинал. Поскольку Петрарка пишет симптом, он переписывает жестокий романс. Прототип Лауры – Флора-Тамара: как и в «Других берегах», псевдоним окрашен «в цветочные тона ее настоящего имени» (5, 284). Первое стихотворение начинается со случайной капли, последний роман кончается мемориальной мастурбацией:

This [key] for a ThemeBegin with [poem] etc andfinish with mast[urbation] and Flora, ascribe to picture640.

Автор «Лауры» пишет портрет своей любовницы и тем самым ее уничтожает641: модель художника остается по ту сторону холста. Гумберт задается вопросом, не повлияли ли его содрогания на судьбы нимфеток. На самом деле симптом стирает нимфетку, поскольку ее симулирует: Алиса не может находиться по обе стороны зеркала одновременно. Но письмо перелицовывает и самого пишущего. В качестве способа самоубийства повествователь использует auto-dissolution («Диссеминация» Деррида вышла за три года до этого), и поскольку самоубийство состоялось, роман закончен: письмо исписалось, фокусник испарился.

Вера Полищук«БУРЯ РЫДАНИЙ»: МОТИВ СЛЁЗ В ПОЭТИКЕ В. НАБОКОВА

В своей лекции о «Госпоже Бовари» Г. Флобера Владимир Набоков опровергает общепринятое утверждение о жанре этого романа: «Вопрос: можно ли назвать „Госпожу Бовари“ реалистической или натуралистической книгой? Не уверен»642. В числе прочих аргументов он приводит следующий: к такому жанру невозможно отнести

роман, в котором ребенок Жюстен – нервный четырнадцатилетний мальчик, теряющий сознание при виде крови и бьющий посуду из‐за своей нервозности, – в глухую ночь отправляется плакать – и куда? – на кладбище, на могилу женщины, чей призрак мог бы явиться ему с укорами за то, что он предоставил ей средство к самоубийству643.

Мне, в свою очередь, представляется интересным проанализировать, почему плачут персонажи Набокова и как мотив слез вписывается в его поэтику в целом, учитывая, что любой образ у Набокова, как правило, не случаен и функционален, а проза выстроена по поэтическому принципу, на повторах-рифмах. В книге «Агония и возрождение романтизма» Михаил Вайскопф выдвигает плодотворную идею, что Набоков (Сирин) русскоязычного периода наследовал романтическому канону, обновлял и переосмыслял его644. Добавлю: на мой взгляд, это переосмысление продолжалось вплоть до самых поздних англоязычных романов Набокова, включая «Аду» (1969) – роман, представляющий собой развернутую пародию на романтические произведения645.