Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

И историю, тысячу раз задокументированную, и историю вымышленную авторам надо пережить, поверить в ее реальность – «над вымыслом слезами обольюсь», – только тогда она может тронуть и зрителя, заставить его переживать933.

Олег ЛекмановСЛЕЗЫ У АНДРЕЯ БИТОВА И ЮРИЯ КАЗАКОВАДВА ЭТЮДА ИЗ КНИГИ «ГЛАЗАМИ РЕБЕНКА»

«Но-га» (1962) А. Битова

Коротко напомню фабулу этого битовского рассказа934.

После школы второклассник Зайцев должен поскорее вернуться домой, потому что у его отца день рождения. Вместо этого мальчик отправляется на рискованную прогулку по приглашению двух одноклассников.

День рождения отца – это Зайцев понимал. Но перед ним, серьезные, сомкнутые, стояли ребята, молча ждали и словно испытывали его. <…> Он всегда ждал дружбы, и она не удавалась, как-то он не был нужен, а в его возрасте это уже стало важнее всего. Надо было что-то предпринять, и Зайцев выбрал этих двух (30)935.

Поначалу все складывается вроде бы неплохо, и Зайцеву почти удается стать третьим в этом сомкнутом содружестве: «Они замаскировали проем снегом и сговорились прийти сюда завтра с инструментом» (32). Однако во время опасной совместной игры Зайцев подворачивает ногу, отстает от товарищей на пути домой, и союз размыкается. Мальчик превращается для пары друзей в третьего лишнего: «Их не стало. Они перебежали улицу – и вот их нет» (38). В парадной своего дома Зайцев встречает отца, который возвращается после бесплодных поисков сына. Взвинченный отец дает мальчику пощечину, но в итоге, уже дома, мать, а вслед за ней отец утешают сына, ласково касаясь его лица, и сын просит у отца прощения:

Единственно, что ясно чувствовал, это прикосновение маминых рук и прохладу простынь. <…> Было очень больно – и тогда он почувствовал на лбу слабое, жалкое, чуть дрожащее прикосновение руки отца. Он схватил эту руку – она была горячая, сухая, со вздутыми суставами пальцев – и прижал к щеке.

– Ты не сердись, папочка… – всхлипнул он. – Уроки я приготовил. Честное слово, папа…

Губы у отца запрыгали, и он отвернулся.

– Доктор… – сказал отец. – Что же это, доктор?.. (42)

Рассказ завершается слезами и отца, и сына (сын «всхлипнул», «губы у отца запрыгали, и он отвернулся»), и эти слезы в унисон, очевидно, следует воспринимать, как утешительный итог всего текста, как знак преодоления размолвки между сыном и отцом.

Важно отметить, что подготавливаться этот дуэт начинает задолго до финала. На первых страницах мальчик проходит испытание на мужественность и старательно подражает новым товарищам – переплывает вместе с ними к таинственному островку («они стояли на льдине, один с шестом – отталкивались и плыли к острову» (32)); курит под трибуной стадиона («Они курили, пряча в кулак огоньки» (32)); надевает на себя старый противогаз («Они распаковывали сумки и пытались натянуть маски на голову» (33)); и, наконец, скатывается с высокого деревянного столба вниз («Зайцев перелез и судорожно сжал столб. Попытался устроиться поудобнее – и вдруг поехал вниз. Быстрее, быстрее. И вот он внизу – ему стало весело. Это оказалось так просто!» (34)).

Увы, вторая попытка героя скатиться со столба, в отличие от первой, завершается неудачей, и хрупкий контакт между ним и двумя другими мальчиками сразу же разлаживается. Внешним проявлением этого становятся как раз слезы Зайцева и жесткая реакция на них одноклассников: