Сладкое зло

— А почему их так мало? Ведь при желании Люцифер мог бы отправить сюда всё свое воинство, разве нет?

— Думаю, что мог бы, но все эти дела творятся как бы втайне. Что выглядит парадоксально, потому что на небесах всякий должен знать намерения темных сил. Но Люцифер, видимо, согласен оставаться, так сказать, в зоне действия радара.

— Боится, — мелькнуло у меня в голове. Оказалось, я произнесла это вслух. Но Каидан пропустил мою реплику мимо ушей и продолжал:

— Дело в том, что легионеры не умеют заставлять. Не могут лишать людей свободной воли. Вкладывают им в головы идеи. Точка. Но люди по своей природе эгоисты. Половину всего времени демоны внушают им только то, что те сами хотят услышать, и подогревает их себялюбивые инстинкты.

Ужасно было слышать такое. А Каидан выдавал информацию легко, словно цитируя учебник для демонов.

— А как действуют повелители — они тоже умеют нашептывать?

— Нет, нашептывать, находясь в человеческом теле, они не могут, но у них есть способность убеждать, воздействуя словом. Они проникают в общество и занимают положение, позволяющее влиять на лидеров и центры власти.

— Они не пытаются сами прийти к власти? — спросила я.

— Никогда. Запомни, их цель — добиться от людей, чтобы они когтями и зубами пробивали себе путь на самый верх, разрывая в клочья собственную душу.

От того, что Каидан так говорит о людях, мне стало грустно. До чего же безжалостно ими манипулируют! От мысли, что и мой собственный отец приложил руку к этой зловещей игре, заболело сердце.

Каидан поглядел на меня, наморщил лоб и сказал:

— Ты дала течь.

Я потрогала щеки — они были совершенно мокры — и досадливо махнула рукой:

— Со мной всегда так при сильном волнении, а волнуюсь я постоянно. Пожалуйста, не обращай внимания и продолжай.

Он вздохнул, обошел длиннющий трейлер с прицепом, потом глотнул воды и, наконец, заговорил снова.

— Хорошо. Так вот, повелители заняли по всему миру стратегические позиции. Когда им нужно, они переезжают, а раз в год собираются вместе, чтобы определить, где именно каждый из демонов принесет больше всего вреда. Присутствуют все, кроме тех, кто в тюрьме, как твой отец. В Соединенных Штатах сейчас находятся три повелителя — мой отец, твой отец и Мельхом, повелитель зависти. Раз в три месяца каждого повелителя посещает личный вестник Люцифера — демон Азаил. Повелители отчитываются перед ним о том, что успели сделать, и о состоянии человечества, а он докладывает Люциферу. В наши дни, как я слышал, Люцифер доволен успехами.

— Но ведь в людях, — заспорила я, — есть и доброе начало. Многие из них наверняка противостоят злу.

— Вполне вероятно, но даже у самых благочестивых есть слабости. В каждой культуре демоны действуют по-своему, потому что где-то отношение к греху терпимое, а где-то очень строгое. Это вопрос смысла и формы его представления. Демоны искусно изобретают новые и новые способы, чтобы погружать людей в страдания и безразличие. Похоже на маркетинговые схемы. Ищи удовольствий. Ешь, пей, веселись. Carpe diem.

— Лови момент, — прошептала я.

Отель неподалеку от Альбукерке был приличнее вчерашнего. Каидан включил свой плеер и поставил его на тумбочку между нашими кроватями. Я уже воспринимала эту музыку как саундтрек к нашей поездке.

Я плюхнулась на кровать и решила позвонить Патти. К моему удивлению, мне пришлось включать телефон Каидана. Видимо, пока мы ехали, он в какой-то момент выключил аппарат — подумав об этом, я поняла, что сегодня, без постоянных сигналов, нам было намного спокойнее, чем вчера.

Патти ответила с явным облегчением, и я спросила себя, какие ужасы она весь день рисовала в своем воображении. Каидан выключил плеер и вышел на балкон, чтобы нам не мешать.

— Завтра, — сказала Патти, — я весь день буду снимать торжества, и в субботу тоже. Как ты думаешь, можно мне будет в эти два дня звонить тебе, как только я вернусь домой? Вероятно, около одиннадцати, то есть, если не ошибаюсь, в восемь по времени Западного побережья.

— Хорошо, я прослежу, чтобы телефон в это время был у меня.

— Анна?

— Да?

— Как там Каидан? Он хорошо себя ведет?

При мысли о Каидане у меня защекотало в животе, я свернулась на кровати калачиком. И ответила:

— Да. Пожалуйста, не беспокойся за нас. Он многому меня учит.

— Хорошо. Я рада, и все же — будь осторожна, не теряй бдительности.

Патти продиктовала мне телефон монастыря, и мы договорились, что как только я доберусь до Калифорнии, то позвоню туда и выясню, в каком состоянии сестра Рут и может ли она принять посетителя.

На прощанье мы громко чмокнули друг друга в трубку и рассмеялись, после чего разъединились. Я спустилась в холл к торговому автомату, купила две бутылки воды, вернулась в наш номер, снова включила плеер, подошла к раскрытой двери на балкон и стала рассматривать Каидана со спины. Вода холодила мои руки.