Сладкое зло

Я представила себе, как обнимаю его сзади и прижимаю щеку к его спине, но он не был моим, и я не могла этого сделать. Вчерашний поцелуй был случайностью и уже казался давним прошлым. Нельзя забываться до такой степени, особенно теперь, когда меня официально «предупредили».

Я сделала еще шаг и, оказавшись рядом с ним, прижала бутылочку с водой к его предплечью.

— Спасибо, — произнес Каидан, забирая ее из моих рук.

Какое-то время мы молча стояли у перил, глядя на спящие дома и вдыхая сухой теплый воздух. Наши плечи соприкасались, и до меня доносился знакомый аромат одеколона Каидана — сладкий и лесной. Я вдохнула его полной грудью и поняла, что надо немедленно уходить с балкона — проветрить голову, может быть, пробежаться.

Я вернулась в комнату, взяла спортивный костюм, пошла в ванную, переоделась и уже открывала дверь, собираясь выходить, когда заметила на раковине косметичку Каидана. Меня разобрало любопытство — что у него за одеколон или лосьон после бритья? Ни у кого раньше я такого не встречала. Чувствуя себя воришкой, я просунула в косметичку один палец и заглянула внутрь. Никаких бутылочек — только бритва, крем для бритья, зубная щетка, паста и дезодорант. Взяла дезодорант, сняла крышку, понюхала — нет, это не он.

Тут смешок Каидана у меня за спиной заставил меня вскрикнуть и выронить дезодорант, который звонко ударился о раковину. От испуга я хлопнула себя одной рукой по груди, другой ухватилась за край раковины, а Каидан расхохотался уже во весь голос.

— Ну да, — заговорила я, обращаясь к его отражению в зеркале, — конечно, это выглядело отвратительно. Но я, — тут я подобрала дезодорант, закрыла крышечкой и вернула его в косметичку, — просто хотела понять, каким одеколоном ты пользуешься.

Каидан вошел в крошечную ванную комнату и облокотился о столешницу, скрестив руки на груди. Я отодвинулась от раковины, лицо у меня пылало, а Каидана, кажется, забавляло мое смущение.

— У меня не было с собой одеколона.

Я прокашлялась.

— Поэтому я его не нашла и тогда подумала, что это, наверное, твой дезодорант, но нет — тоже не он. Может быть, стиральный порошок или что-то в таком роде — в общем, прошу тебя, давай забудем.

— А какой именно запах ты чувствуешь? — Голос Каидана звучал хрипло, а сам он, по моему ощущению, заполнил собой чуть ли не все пространство. Очень трудно было поднять на него взгляд. Происходило что-то странное. Я еще отступила, задев пяткой ванну, и попробовала подобрать слова для описания аромата:

— Не знаю. Он цитрусовый и лесной — похоже на листья, древесный сок… не могу объяснить.

Его глаза так и впились в мои. На губах играла фирменная улыбка обольстителя, а руки были по-прежнему скрещены.

— Цитрусовый? — переспросил он. — Лимонный?

— В основном апельсиновый, и чуть-чуть лайма.

Каидан кивнул и встряхнул головой, пытаясь убрать волосы, которые упрямо падали на глаза. Улыбка сошла с его лица, а значок начал пульсировать.

— Анна, это мои феромоны.

Из моего горла вырвался короткий смешок.

— Ну, что же… — Я сделала робкую попытку проскользнуть мимо него в дверь, но он чуть повернулся, и мне пришлось отступить назад.

— Обычно, — продолжал Каидан, — люди не чувствуют запаха феромонов. Видимо, ты используешь дополнительные возможности обоняния, не отдавая себе в этом отчета. Мне говорили, что у некоторых испов могут непроизвольно усиливаться чувства. Это бывает под влиянием определенных эмоций — страха, изумления… любовной страсти.

Я провела ладонями по рукам от локтей до плеч и обратно. Как бы перевести разговор в более безопасное русло?

— Да, — пробормотала я, — это правда, бывает, что мне сложно справиться с обонянием. Время от времени оно даже убегает от меня во сне. И тогда я просыпаюсь, думая, что Патти печет роллы с корицей, но оказывается, это запах, доносящийся от соседей, из другой квартиры, а мне никуда не деться от хлопьев с молоком. Так или иначе…

— А хочешь узнать, как пахнешь ты сама? — спросил Каидан.

Сердце у меня в груди расширилось и снова сжалось. Все эти чувственные ароматы — совсем не подходящая тема для обсуждения в таком тесном пространстве. Сейчас мое предательское тело, наверное, ежесекундно выдает порцию феромонов, а в ауре присутствует красный цвет.

— На самом деле нет, — проговорила я, глядя в сторону. — Мне бы выйти.

Но Каидан и не подумал меня пропустить.

— Ты пахнешь грушей, с оттенком фрезии.

— Поразительно! Ну, хорошо. — Я прокашлялась, по-прежнему избегая зрительного контакта. Как все-таки выбраться? — Я думаю, мне надо просто… — я показала пальцем на дверь и начала протискиваться мимо Каидана, изо всех сил стараясь к нему не прикоснуться. В конце концов он посторонился и поднял руки вверх, показывая, что не тронет меня. Выбравшись из тесного пространства ванной комнаты, я с облегчением глубоко вздохнула.

Теперь обувь. Я порылась в своих вещах на полу, нашла теннисные туфли, надела их, завязала шнурки. Как же пахнет фрезия? Каидан Роув, разумеется, это знает. Наверное, специально изучал цветы, когда осваивал науку обольщения.

— Собираешься куда-то?