Сладкое зло

— Ты здорово объясняешь труднообъяснимые вещи, — сказала я, передергивая плечами. От нарисованной отцом картины меня пробрал холод.

— У меня было много времени на размышления.

— А почему Бог не помешал Люциферу планировать мятеж?

— Потому что любил его. Видел его огромную силу и позволял ему этой силой распоряжаться. Все могло повернуться иначе. Люцифер был способен сделать правильный выбор. И я думаю, Бог на это надеялся. Может быть, тебе кажется жестоким испытывать ангелов и человеческие души, но это не так. Чтобы понять свои истинные возможности, мы должны противостоять трудностям. И очень важное испытание — то, как мы ведем себя при поражении.

— Да, — откликнулась я, — верно. Ты ведь мог после падения желать мести.

— Безусловно. А людям еще труднее — их испытывают верой, не позволив ничего увидеть собственными глазами. Именно поэтому им дано чувствовать Святой дух.

— Как это устроено?

Он откинулся на спинку стула и провел обеими руками по своему гладкому черепу.

— Святой дух — он как миллиарды мобильных сигналов напрямую от Бога к каждой душе. Бог посылает людям сообщения, а люди интерпретируют их как свои чувства, иногда даже слышат внутри себя собственный голос. Всем этим легко пренебречь.

Я благоговейно кивнула, пожирая его глазами. У него на всё был ответ. Многое, конечно, еще требовалось осмыслить, но времени оставалось мало, а вопросов много.

— Правда ли, что судьба каждого высечена в камне?

— Нет, нет, ни в коем случае. «Судьбы» в этом смысле не существует, изначально никто не обречен. У каждой отдельной души в любой момент есть выбор, и всякий раз, как она делает выбор, создается новый путь. Насколько я понимаю, человеческим душам перед тем, как отправить их на землю, сообщают, что жизнь будет трудной. Они знают, с какими тяготами им предстоит встретиться, знают, что это испытание, и желают его, стремятся выдержать. И ты тоже до своего появления на свет знала, при каких обстоятельствах родишься.

Мгновенная вспышка озарила мое сознание, и у меня перехватило дыхание. Я выпрямилась на стуле. Вот оно — потерянное знание из темных дней!

— Но там было и что-то еще, я уверена. Что-то, чего я не могу вспомнить.

Папа в ответ только хмыкнул.

— Не истязай себя, малышка. Всё вернется, раз уж ты оказалась в этом теле. Ни одна душа, обретя физическую форму, не способна измерить будущие трудности, и ни одна ничего не помнит.

Я улыбалась, радуясь, что получила новую информацию. Но тут на поверхность сознания выплыл новый вопрос, и улыбка сошла с лица.

— Почему матери исполинов всегда умирают?

Отец кивнул, как будто ждал, что я спрошу именно об этом. Он снова положил руки на стол и взял мои ладони в свои.

— Мы много разговаривали об этом с Мариантой, пока она была беременной. Женскому телу назначено быть сосудом, в котором новая человеческая душа путешествует через миры. Люди постоянно говорят о чуде рождения — так оно и есть. Всякий раз, как душа совершает этот переход, случается чудо. Но душа испа отличается от человеческой, это нечто большее. Человеческое тело физически не способно вытолкнуть такую сложную душу в земной мир и уцелеть. Оно погибает.

Ого! Вот оно что. Колоссально!

— А демоны знают о силе исполинов?

— Конечно. Только они стараются об этом помалкивать, чтобы не навести своих детей на какие-нибудь идеи.

Значит, исполинов и здесь обманули и втоптали в грязь. Как же мне не терпелось рассказать Каидану правду! И еще множество других вопросов теснилось в моей голове, и я обязательно хотела докопаться до сути.

Я рассказала отцу о Голливуде, о том, как чувствую страдания окружающих, как они разрывают мне сердце.

— Это у тебя от матери, Анна: ангелы света исключительно чутки к чужим эмоциям. Хорошо, что у тебя есть такой дар, но нельзя, чтобы сиюминутные ощущения заслоняли от тебя общую картину. Тебе случалось в детстве упасть и ободрать коленку?

— Конечно.

— А сейчас это место болит?

— Нет. Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь.

— Понимаю, что это прозвучит банально, и никогда бы не стал говорить таких вещей кому-то, кто прямо сейчас находится в трагических обстоятельствах. Но все-таки никакая земная боль, даже самая страшная, не продолжается на небесах. И она всегда служит некоторой высшей цели.

— А страдания испов? — возмутилась я. — То, как повелители обращаются со своими детьми…

— Знаю. Я всегда считал, что самые сильные души на земле именно у исполинов. По-моему, даже повелители чувствуют здесь угрозу. Если кто и способен повергнуть демонов, так это их собственные дети.

Но дети боятся, — хотелось мне сказать. — Нам говорят, что мы непременно попадем в ад.

Следовало спросить прямо, и все же я промолчала, потому что не была готова услышать ответ.

Я снова посмотрела на часы. Как же быстро бежит время!

— Расскажи мне что-нибудь еще. В чем смысл жизни?

Он раскатисто захохотал.