Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Даже тогда мне удавалось самому решать, что делать, но, когда я все же оступался, мама и бабушка относились ко мне очень снисходительно. К середине средней школы я старался как можно реже появляться дома. Летом 1978 года я понятия не имел, что бабушка переезжает в квартиру в чудовищном новом комплексе, который занимал целый квартал между Кингс-Роуд и бульваром Санта-Моника, хотя я хорошо знал это здание, потому что ездил по нему на велосипеде еще во времена строительной площадки. Мы с друзьями накуривались, а потом мчались наперегонки по коридорам и лестницам, захлопывая двери перед носом друг у друга, запрыгивая на перила и оставляя на свежевыкрашенных стенах творческие рисунки в виде следов от заносов. Мы как раз этим и занимались, как вдруг я с криком выскочил из-за угла и чуть не сбил с ног собственных маму и бабушку, которые охапками несли вещи в бабушкину новую квартиру. Никогда не забуду бабушкино выражение лица: это было нечто среднее между шоком и ужасом. Я собрался с силами, бросил взгляд через плечо и увидел, как последний из моих друзей резко развернулся и скрылся из виду. Я стоял одной ногой на земле, а вторую держал на педали, по-прежнему думая, что мне удастся уйти.

– Сол? – позвала Ола-старшая своим приятным, высоким бабушкиным голосом. – Это ты?

– Да, ба, – отозвался я. – Это я. Как дела? Мы с друзьями как раз собирались зайти в гости.

С мамой эта хрень вообще не прокатила, но Ола-старшая была так рада меня видеть, что Ола-младшая позволила мне выйти сухим из воды. Все сложилось так удачно, что через несколько недель я переехал в эту самую квартиру, и именно тогда мои школьные подвиги в Голливуде по-настоящему стали набирать обороты. Но к этой истории мы вернемся совсем скоро.

Я не собираюсь снова анализировать причины моего очередного увлечения – клептомании, – скажу в свое оправдание лишь то, что был озлобленным подростком. Я крал то, что мне было нужно и что я не мог себе купить. Я крал то, что, как мне казалось, сделает меня счастливым. И иногда я крал просто ради того, чтобы украсть.

Я украл много книг, потому что всегда любил читать. Я украл тонну кассет, потому что всегда любил музыку. Кассеты – для тех, кто слишком юн и их не помнит, – имели свои недостатки: качество звука со временем ухудшалось, они запутывались в магнитофонах и плавились под прямыми солнечными лучами. Но их было невероятно легко красть. Кассета напоминает тонкую пачку сигарет, так что любой честолюбивый магазинный воришка мог запросто запихнуть себе под одежду всю любимую музыку и уйти незамеченным.

В свои худшие периоды я крал столько, сколько мог унести, потом выкладывал добычу куда-нибудь в кусты и возвращался за новой, иногда в тот же магазин. Как-то раз я украл несколько змей из зоомагазина «Аквариум», где настолько часто бывал, что они привыкли к моему присутствию и вряд ли думали, что я могу что-то украсть. Они не были законченными лохами; я ходил туда из искренней любви к животным, которые у них продавались, – просто мне не хватило уважения к этому магазину, чтобы не прихватить пару змей домой. Я брал змею, обматывал вокруг запястья, а потом поднимал выше, до предплечья, и накрывал рукавом куртки. Как-то раз я поехал в город и взял целую охапку змей, спрятал их на улице, потом вернулся в магазин и еще украл несколько книг, где объясняется, как ухаживать за редкими змеями, которых я только что украл.

Летит над велотреком около Молодежного центра в Резеде