Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Тем не менее полиция Аризоны на это не купилась: в какой-то момент они оставили меня в номере, чтобы обсудить между собой, что со мной делать. Я по-прежнему был убежден, что все рассказанное произошло на самом деле, но это никак не помогало мне оправдаться. Они продолжали пялиться на меня, думая: «Ну ладно, ладно». В конце концов меня скрутили, как только обнаружили остатки кокса в ложке на полу. Тут вмешался Дуг; он позвонил Дэнни Зелиско, влиятельному промоутеру из Финикса, который сумел спасти меня от тюрьмы. Дуг и Дэнни вытащили меня оттуда без одного ботинка, потому что нога оказалась слишком изрезана, и я не смог надеть его поверх повязки. Они посадили меня на частный самолет и увезли оттуда к чертям. Без помощи Дэнни мне грозило серьезное тюремное заключение. Спасибо вам еще раз.

Когда я приземлился в Лос-Анджелесе, меня подобрали и засунули в номер отеля «Сансет Маркиз». Соревнования по спидболу на поле для гольфа выбили меня из сил, поэтому я тут же заснул.

Я проснулся и увидел, что надо мной стоит Дафф.

– Эй, парень… не спишь?

– Ага, – пробормотал я, пытаясь понять, где я нахожусь.

– Одевайся, я подожду тебя в другом номере, – сказал он. – Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Ладно, ясно.

Я вошел в гостиную, а там были заняты все места: там были мои менеджеры, мама, ребята из группы (кроме Иззи и Акселя), – в общем, кроме дилера, присутствовали все мои знакомые. Это было официальное вмешательство. Я все еще пытался сориентироваться, но тут же подумал, как забавно, что Стивен тоже пришел, ведь он нуждался в реабилитации не меньше меня. Я уставился на него, про себя думая: вот лицемер. Присутствие всех остальных что-то для меня значило. Не знаю точно, что именно, но это было важно. Почти всем присутствующим было что сказать.

Мой охранник Эрл сказал:

– Слэш, в Чикаго ты был живым и энергичным. Ты был таким сильным. Я не могу видеть тебя таким слабым, как сейчас.

Моя мама была ошеломлена. Большую часть времени она просидела молча.

Алан Нивен вел себя напыщенно, как и всегда.

– Слэш, тебе необходимо пройти курс реабилитации, – сказал он. – Мы уже все устроили.

Все говорили, что любят меня, и, да благословит господь их добрые сердца, я уверен, что они говорили это искренне, но когда в твою жизнь вмешиваются таким образом, что-то явно теряется при переводе. Я ощущал себя загнанным в угол, так что моя обычная болтовня о том, что я в порядке, мне не помогала. У меня не было никакой защиты, меня признали виновным без суда и следствия, и я ничего не мог с этим сделать. Как и у любого человека, оказавшегося в подобной ситуации, мое вранье оказалось в резком фокусе.

Я никогда не винил маму и ни секунды не думал, что эта встреча была ее идеей. Она выглядела в тот день такой же растерянной, как и я. Остальные, насколько я мог тогда судить, – просто хитрые ублюдки. Как бы то ни было, если я хотел наладить отношения с группой, мне нужно было поехать в какую-то клинику в Тусоне под названием «Сьерра-Тусон», и так я впервые попал в реабилитационный центр.

Суть реабилитации в том, что нужно хотеть ее пройти. Когда ты готов, она творит чудеса, а когда нет – может, организм у тебя и очистится, а вот сознание вряд ли. Так со мной и случилось: я прошел детоксикацию в очень безопасной, стерильной среде, но не было ни малейшего чертова шанса, что я буду принимать участие в жизни сообщества трезвенников, которая является второй фазой реабилитации.

Еще до приезда туда я сделал то же, что делает каждый настоящий наркоман: сказал на встрече всем присутствующим, что я с ними согласен, что последую составленному плану в отношении меня, если мне позволят провести последнюю ночь перед реабилитацией у себя дома в постели, а утром поехать очищаться. Они согласились, потому что моя болтовня показалась им убедительной.

Я вернулся к себе домой, открыл тайник, закинулся и тусовался с Меган, которая была вообще не в курсе всех событий. Я сказал ей, что уеду на некоторое время по делам группы, а утром рано встал, снова закинулся и сел в лимузин с Дугом, который повез меня в Тусон. Это место по всем показателям находилось прямо посреди пустыни: там не было ни рынков, ни жилых комплексов, ни торговых рядов… ничего напоминающего о цивилизации на многие километры вокруг. Это был маленький оазис трезвости.

Меня поселили в двухместной палате, но на протяжении всей реабилитации так никого и не подселили, что было просто прекрасно. Первые три или четыре дня ломки были, как всегда, ужасны, хотя с помощью лекарств врачам удалось немного смягчить эффект. Я еще не пробовал завязывать таким способом, так что это дало некоторое облегчение, но мне все равно не было достаточно комфортно, чтобы хоть что-нибудь поесть или проспать больше часа-двух за раз.