Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Затем Скотт опубликовал свое ответное заявление. Он наехал на Акселя по всем фронтам. А моей инстинктивной реакцией было не «да, ты прав», а «ты не можешь говорить плохо про Акселя!». Я могу говорить об Акселе плохо, я могу делать это хоть целыми днями, если захочу, – потому что я много лет его терплю. Но ни Скотт, ни кто-либо другой не имеет на это права.

В результате напряженность в группе усилилась, и я забрал свои инструменты из домашней студии Мэтта Сорума, где мы писали и репетировали.

Пошли слухи, что я ушел из Velvet Revolver и вернулся в Guns N’ Roses. Не знаю, кто их пустил, но они оказались живучими и усилили изнурительную внутреннюю борьбу. СМИ эта сказка особенно понравилась: Слэш якобы бросил своих бывших товарищей по Guns, чтобы снова играть с Акселем в проекте Guns N’ Roses, каким бы он ни стал. По-моему, в тот период должен был выйти альбом Chinese Democracy, о релизе которого объявляли из года в год.

То, что обо мне говорили, было правдоподобно, но правда в том, что говорили не совсем то. Во всех музыкальных газетах, по радио и в интернет-блогах эту тему мусолили постоянно – избежать ее было просто невозможно. Она оказалась словно высечена в камне: я ушел из Velvet Revolver и возвращаюсь в Guns. Ни одного из этих событий не произошло: за те несколько месяцев, что я провел дома, я только записывал свои музыкальные идеи на цифровом многоканальном оборудовании.

Пришлось занять выжидательную позицию: у нас всех ушло некоторое время на то, чтобы все это преодолеть. Наконец, когда все закончилось, мы вернулись к работе. В один прекрасный день я пришел к Мэтту, как будто ничего и не было.

– Послушай, приятель, – сказал я. – Все это было просто смешно, да и сейчас по-прежнему нелепо. Могу я рассказать тебе, что произошло на самом деле?

– Да, приятель.

Я рассказал всю историю с самого начала, именно так, как все и было. Очевидно, время показало, что я не помирился с Акселем и не собираюсь возвращаться в Guns N’ Roses – ничего из этого так и не произошло! Этот факт, кажется, убедил ребят, что я сказал им правду. Я не считал нужным объясняться перед ними, но объяснялся, и меня это ужасно злило. В конце концов я это пережил, и они тоже. После того разговора один на один с Мэттом я поговорил лично с каждым: с Киршнером, Даффом и Скоттом. В общем, это была совершенно ненужная драма независимо от того, была ли в ней какая-то недосказанность. Я не хотел тратить время на такие вещи. Но мы прошли через это. И сегодня нам всем гораздо легче.

Группа наконец собралась, и мы начали репетировать у Мэтта в звукозаписывающей студии в гараже. Мы снова нашли общий язык и стали работать над новым материалом для следующего альбома. В тот период я порвал вращательную манжету плеча, когда занимался в зале, и пошел к врачу. Он прописал мне несколько оздоровительных упражнений и дал баночку викодина. Я чертовски хорошо знал, что такое викодин и как он на меня действует, но, так как мне выписал его врач, прием лекарства показался мне нормальным и даже необходимым. Я принимал его, как сказано в рецепте, каждые четыре часа. Вскоре четыре часа превратились в два, затем в один, а затем и в пятнадцать минут, и так со мной вечно и бывает.

Мало того, что я ставил под угрозу свою группу, так еще с Перлой стал ссориться сильнее, чем прежде. Я шел по пути викодина, а она двигалась в другом направлении: после рождения второго ребенка Перла захотела сбросить вес, который набрала за две беременности, пристрастившись к таблеткам для похудения. Таблетки для похудения – довольно изысканная форма спидов, а она принимала их долго и неразборчиво, что изменило ее личность. Перла и так была сверхинтеллектуальной и сверхнапористой и всегда опережала меня на несколько шагов. Прибавление к этому уравнению спидов в любом виде усилило эти черты до такой степени, что мне стало трудно с ней общаться.

Наши отношения становились все более напряженными, поэтому я уехал в Лас-Вегас на церемонию вручения наград за вклад в рок-музыку канала VH1 2006 года, и мы с Томми Ли, моим приятелем, сыграли несколько песен Kiss. Там я встретился со своим другом, который продавал оксиконтин, и получил даже больше таблеток, чем мне было нужно. В первый раз он победил рак, а теперь якобы попал в автомобильную аварию, которая чуть не стоила ему жизни, и ему снова выписали бессрочный рецепт. Когда кто-то говорит, что у него есть такой рецепт, то вопросов у тебя больше нет.

К тому времени я уже достаточно освоился с этим наркотиком, и теперь мне было интересно, какой будет эффект, если растолочь таблетку, расплавить порошок и пустить по вене. И я очень обрадовался, узнав, что эффект – тот самый. В Вегасе я отлично провел время: там я признался себе, что именно за этим и приехал и пробыл там дольше, чем нужно. Я ловил кайф. Я пару раз ширнулся – подумаешь, у меня ведь нет зависимости.