Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Самым крутым парнем в группе был басист Тодд Крю, ставший одним из моих лучших друзей и другом нашей группы на многие годы – часто к огорчению своих собственных коллег. У Тодда был самый крутой стиль: он был выше ста восьмидесяти и носил длинные растрепанные каштановые волосы. На лице у него застыло выражение вечного недоумения, на обеих руках были татуировки в полный рукав, и он всегда надевал что-то вроде кожаного жилета без рукавов, дырявых синих джинсов, заправленных в потрепанные ковбойские сапоги, и брал сигарету в зубы. Тодд отличался от остальных музыкантов группы, потому что был классическим рок-н-ролльщиком, а они – типичными гламурными позерами. Правда, у вокалиста был зеленый ирокез, благодаря чему они выглядели меньшими позерами, чем Poison.

Поездка прошла отлично. Концерт в клубе под названием «Стоун» мы отыграли здорово, а сосед Тодда коллекционировал рептилий, так что мне было очень интересно с ним пообщаться. Я по-настоящему завидовал его коллекции: у него были змеи, куча экзотических варанов и множество крокодилов. За эту поездку мы поняли, чего можно достичь на местном уровне, и увидели, что это нам вполне под силу.

Поездка домой тоже прошла незабываемо. Мы сидели в арендованном фургоне, пили и играли на акустических гитарах, и я придумал мелодичное вступление к песне, которая потом превратилась в Paradise City. Дафф и Иззи подхватили мое вступление и начали наигрывать, а я стал сочинять последовательность аккордов. Я начал напевать мелодию и играть ее снова и снова. Тут вступил Аксель.

Take me down to the Paradise City… (Забери меня в райский город… – примеч. пер.)

Я продолжал играть и набросал пару слов. «Where the grass is green and girls are pretty», – пропел я. (Где зеленая трава и красивые девчонки – примеч. пер.) Тут мне показалось, что звучит это совершенно по-гейски.

«Take me down to the Paradise City», – снова пропел Аксель.

«Where the girls are fat and they’ve got big titties!» (Где девчонки жирные, и у них большие сиськи! – примеч. пер.) – прокричал я.

«Take… me… home!» (Забери меня домой! – примеч. пер.) – пропел Аксель.

Было решено, что строчка про зеленую траву немного получше, и, несмотря на то что мне больше нравился второй вариант, меня переубедили.

Я расширил основную структуру песни, а остальные по очереди сочиняли импровизированный текст – словно мы ехали на автобусе в летний рок-н-ролльный лагерь. И когда на горизонте снова показался Лос-Анджелес, я понял, что так оно и есть. Когда мы сочинили весь припев, я вступил с таким мощным тяжелым риффом, который уравновешивает всю песню. И в этот момент Paradise City стала моей любимой песней Guns N’ Roses.

Как бы радостно и весело ни звучала эта история по сравнению с остальной нашей жизнью, она и правда такой была, именно так мы себя ощущали.

Наш новый менеджер Бриджит помогла нам успешно перейти на следующий уровень, по крайней мере, в рамках лос-анджелесской клубной сцены. Тот факт, что мы играли в Сан-Франциско, помог создать вокруг нас некоторую шумиху и запустить сарафанное радио – мы стали расширять фан-базу. После этого нам начали доставаться выступления на более престижных концертах, но сначала пришлось пройти долгий путь. Мы были одной из самых обсуждаемых групп в Лос-Анджелесе того времени и вызвали интерес у лейблов. Слухи расползались, и когда Том Зутаут из «Геффен Рекордс» впервые увидел наше выступление в «Трубадуре», после двух песен он специально ушел, на всякий случай сказав каждому агенту из музыкального бизнеса, которого встретил по пути, что мы отстой, – потому что собирался сам немедленно подписать с нами контракт.