Славянорусские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона

Славянорусский обычай приносить в жертву петухов и кур показан нами в памятнике «Слово Христолюбца». А вот имя царя русов в надмогильной надписи нам не досталось - ИбнФадлан не записал его, как и само имя покойника. Остаются домыслы и гадания - зачем родственники умершего написали имя своего «царя»? И все же, несмотря на это, попробуем предложить свою версию. В надписи с именем «царя» русов заключено древнеславянское религиозное представление о великом князе или царе как воплощении главного бога: имя богацаря приобретает значение имени самого бога. Ср. в договоре Олега слова: «ко княземъ нашим свтлым рускым» с именем главного бога прибалтийских славян Святовит / Свентовит. Сходное явление известно у персов, как это показано у Эсхила: «… боги глубин! / Выпустите нб свет / Гордую тень богацаря… Баал (бог)… царь незлобивый, / Дарийотец, явись!» (Персы, 658).

Выводы. При обосновании наших утверждений о прошлом мы, естественным образом, полагались на реальность, которая доступна лишь отрывочно благодаря памятникам письменности, а также на выводы лингвистов как на косвенные свидетельства. Общие выводы нашего исследования можно резюмировать так:

1) Смысловая сторона языка слов славян проявляется как сакральное отношение смысла слов, например, слово / слава; свят / свет. Средством выражения смысла слов свят / свет - творческого светового потока, связанного со словом и славой, выступает славянское слово «рус» в качестве интерпретации понятия рускыи = светлыи, «имеющего свой собственный свет», что отразилось в имени главного божества прибалтийских славян Святовит / Свентовит, и в сильном отклике «Рос» («Рус»), изданного варягамирусью после принятия качественного прорицания - «О царь!» Ср. «Белый царь» по отношению к русскому царю: светлый, благородный («божественный») [187] .

2) Гипотетическая связь этнонимов карпы и русины, а также между словами русак и камень, идущий на жернова, дает основание считать, что существует связь между словами рус и камень (гора, скала). Такое основание обнаружено в выводах лингвистов: «ведическое rv- «поднятый, высокий»; авестийское rљva (то же)»; русское (через представление об огне, вообще небесном свете) гора - гореть - горй; финское ruotsi (заимствованное из славянского русь?) от гипотетического скандинавского *roрs - на самом деле «страна скал», употреблявшееся финнами по отношению к Швеции.

3) В семантическое поле кроме слов рус - слово / слава - свят / свет - гора (камень, скала) /гореть / горй, объединенных смысловыми связями, включена общеславянская основа *ru- / *ry- «плыть, течь», из которой выводится русло. Другим основанием для включения «водного потока» в это семантическое поле послужил средневековый баварский гидроним - название реки «Русская Мюль», получившей также название «Шумная Мюль» в результате народной этимологии слова «Русская». Еще одним основанием для включения может служить лингвистический вывод по поводу употребления в средневековой Швеции значения слова rрer (родственного славянскому «рус») как «пролив между островами, защищенное место для плавания».

Следовательно, понятие «русь» является органической частью славянского народа.

XII. «НЕМЦЫ»

Латиноязычное название teutoni и германское прилагательное deutsch («народный») обозначают «народ». Но в славянских языках обнаруживается изменение этого смысла на противоположный: tћd - «чужой». Почему так? По мнению А. Мейе, «нетрудно понять, почему прилагательное, производное от заимствованного слова со значением “народ”, значит именно “чужой”; для славян германские народы были прежде всего и главным образом «чужим народом»; nмmьcь, то есть “немой”, - “варвар” - это прежде всего германец» [188] .

Праславянское *tjudjь «чужой» обычно считают заимствованием из готского Юiuda «народ» [189] , что соответствует латиноязычному teutoni и германскому deutsch. Предполагают также родство с литовским tautа, латышским tаuta, древнепрусским tauto, ирландским tath «народ». Нмьць «человек, говорящий неясно, непонятно»; нмьчинъ - «немец, любой иностранец». Праславянское *nмmьcь «чужестранец» образовано от nмmъ «немой», диалектное «заикающийся», древнерусское, старославянское Nмъ. Диссимилировано из *mмmъ «заикающийся» [190] .