Читаем Славянские древности полностью

Местным славянским названием для обозначения несвободного человека были обычно термины рабъ или робъ, женск. род. — раба от слова робити, рабити, либо также отрокъ, отроковица: первоначально так называли и тех, кто не умел говорить, то есть и детей и чужеземных работников[1260]. Термины эти древние и засвидетельствованы уже в древнейших источниках X и XI веков[1261]. Славянским названием для евнухов было, вероятнее всего, название холстъ[1262].

Торговые пути и рынки

Торговые пути были сначала совершенно свободными. Купцы шли там, где путь был легче, где дорога была проторенной; по мере надобности они сами прорубали путь сквозь заросли, находили броды, перебрасывали мосты через стремнины. Во избежание нападений купцы ездили группами и были хорошо вооружены.

Так постепенно были проложены и определены торговые пути, обычно проходившие вдоль больших рек; неприязненные и враждебные отношения между иноземными торговыми караванами и местным населением с течением времени изменились. Чтобы обеспечить себе свободный проход через славянские земли, торговцы договаривались с местным населением, выделяя за это населению или их вождям часть своего товара. Так, наконец, развились новые правовые отношения, заключавшиеся в том, что торговцы, помимо добровольных даров, платили обязательную и установленную заранее пошлину, и за это им была гарантирована безопасность, разумеется, лишь на том отрезке пути, который был предусмотрен соглашением. В грамоте Людовика IV 903–906 годов эти пути названы strata legittima[1263]. На этих путях были как рынки, так и склады для товаров, при которых взимались пошлины, называемые мыто[1264], здесь же были корчмы или дома, в которых мог отдохнуть купец, называемый славянами гость[1265]. Эти торговые центры, помимо торговли, имели большое значение в жизни славян. Там была сосредоточена не только торговля, но и вся остальная жизнь племени. Там жил князь, там собирался народ для совершения языческих обрядов и празднеств, там происходили сходки и туда же приходили впоследствии христианские миссионеры провозглашать новую веру и крестить язычников[1266].

Такое объяснение возникновения торговых путей дает понять одновременно, почему многие пути сохранились от первобытных времен и до начала исторической эпохи. Ходили всегда проторенными дорогами, и естественно, что пути, известные нам в древние времена, оставались главными путями и позже, в IX и X века. Это были традиционные пути, ведшие купцов с юга прежде всего к Дунаю, где завершался первый этап пути, а затем — от Дуная к руслам главных рек, впадающих в Балтийское море, а что касается славянских земель, то к Одеру и Висле, а также от Черного моря по Бугу, Днестру и Днепру к Припяти, Березине и Неману. Этот вопрос хорошо для своего времени был изложен Садовским, хотя работа его и основана на крайне недостаточном материале[1267]; впрочем, еще и по сегодняшний день здесь нельзя идти дальше предположений.

Когда область, занятая славянами, распространилась на запад вплоть до Эльбы, Заале и Майна, то тут уже существовало несколько торговых путей, которые вели из западной Германии в славянские земли. Это видно по торговым центрам, основанным в 805 году на германо-славянской границе Карлом Великим в качестве рынков для обоих народов[1268].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология