Славянский мир Начальной летописи

Восточную границу Киевского княжения вообще составлял Днепр, который отделял его от княжеств Черниговского и Переяславского. Левое побережье его носило название Черниговской стороны, правое – Киевской. Тем не менее и на левой, Черниговской стороне замечаются киевские владения, тянувшиеся, как кажется, узкой полосой по днепровскому берегу от устьев Десны до речки Курани, которая сливается с Днепром напротив Треполя[199]. Что же касается южного порубежья, то оно, прилегая к степям, занятым ордами азийских кочевников, не представляло для киевских владений прочных и постоянных границ: они изменялись сообразно с положением, которое принимала Русь относительно бродячего населения Западного Приднепровья, отступали или расширялись по мере его усиления или ослабления. Неизвестно, как далеко на юге простирались русские владения при первых киевских князьях Олеге и Игоре. Из договоров их с греками видна, однако, близость их к корсунским владениям греков. Днепровский лиман не принадлежал тогда Руси. Но те статьи Игорева договора, которыми Русь обязуется не зимовать «в устье Днепра Белбережи, но у святаго Елферия» и в то же время не допускать черных болгар до нападения на Корсунскую область (Лавр., с. 21, 22), – эти статьи указывают, что земли ее доходили до корсунских границ, были, по крайней мере, близки к ним и отделяли их от Болгарии. Ясно, что Русь господствовала тогда над всем течением Днепра и Восточного Буга. Это предположение подтверждается также и отношениями к печенегам, которые впервые явились у русских пределов около 918 года (Лавр., с. 18). В течение целого полстолетия они остаются безопасными соседями Руси. При первом появлении своем они заключают мир с Игорем и только по соглашению с ним открывают себе путь к Дунаю. Несколько позднее они принимают участие во втором походе его на греков, причем нельзя не заметить, что они стоят в некоторой зависимости от русского князя: он берет у них тали, или заложников, и посылает их воевать в Болгарскую землю (Лавр., с. 19). Затем о них не слышно в течение почти 25 лет. Но события второй половины X века, особенно войны Святослава в Болгарии, несомненно, должны были благоприятствовать их усилению в Западном Поднепровье, в котором они приобретают мало-помалу перевес. Прежде всего они утверждаются в поле, то есть в степях, простирающихся к югу от Карпато-Уральской гряды, образующей, как известно, днепровские пороги: Святослав думает уже обезопасить киевские владения тем, что он после первого нападения варваров на Киев «собра вой и прогна Печенеги в поле» (Там же, с. 29). Но вскоре они захватывают и Днепровские пороги. На это указывают обстоятельства смерти Святослава и прямое свидетельство Константина Багрянородного[200]. Естественным последствием их усиления было запустение Западного Поднепровья. К концу X века славянское население покинуло уже побережья Буга, Тясмини, даже Роси, сделавшиеся небезопасными. В усобицу детей Святославовых крайним на юге, ближайшим к печенежским кочевьям русским городом является Родьня на устье Роси (980 год; Лавр., с. 33). Но скоро и он исчезает из истории. Как кажется, в это время все пространство почти до самого Киева уже обезлюдело от опустошительных печенежских набегов. Для ограждения от них стольного города Владимир начал ставить города, но возведенная им линия укреплений, по прямому свидетельству летописи, не простиралась на правой стороне Днепра южнее Стугны[201]. При этом Владимир не нашел уже здесь постоянного населения и для того, чтобы заселить вновь поставленные города, был принужден «нарубати муже лучшие от Словен и от Кривичь и от Чюди и от Вятичь» (Лавр., с. 52). Архиепископ Бруно, бывший в Киеве в 1006 году и видевший порубежные укрепления, говорит, что они отстояли от города русского князя в двух днях пути, следовательно, были именно на водоразделе между Стугной и Красной с одной стороны и Росью – с другой. Энергическая борьба со степняками, память о которой сохранилась и в летописях, и в народном эпосе, доставила скоро перевес Руси над кочевниками, которые в свою очередь начинают отступать на юг. Границы Киевского княжения раздвинулись в первой половине XI века до Роси. Построение городов по побережьям ее принадлежит Ярославу, который населил их, между прочим, полоненными в походе на Польшу 1031 году ляхами. С тех пор область Роси оставалась до XII–XIV веков южной киевской украйной. Появление половцев на запад от Днепра в половине XI века произвело важный переворот и в степном населении, и в отношениях к нему русских князей. Новые пришлецы в южнорусские степи нанесли решительный удар своим кочевым предшественникам, часть которых предпочла власть русских князей подчинению половцам и заняла южное порубежье Киевского княжения. Это были торки, берендеи, коуи, может быть, ветви печенежского племени, известные под общим именем черных клобуков. Занимая все Поросье и Верхнее Побужье, они мало-помалу привыкли к оседлости и к городской жизни, и в их городках, замыкавших Киевское княжество с юга, русское население получило твердый оплот со стороны степей.