Следствия самоосознания. Тургенев, Достоевский, Толстой

Когда Касьян входит в рощу, он замолкает и опускает голову. Его «безмолвие» заставляет рассказчика отвернуться от него и обратиться к созерцанию природы. Решающее значение в этом эпизоде имеет символика описаний. Касьян, сидя на стволе срубленной березы, растворяется в природе, над ним играют тени листьев. Листья, символизирующие умершие души, – метафора, восходящая к эпохе Античности. (Тургенев прекрасно знал античную литературу, ссылки на нее часто встречаются в его прозе.) Рассказчик называет тело Касьяна «тщедушным»; корень составного прилагательного в данном случае – «душ-», как и в слове «душа». Для читателя здесь важна классическая метафорическая параллель листьев и души.

Грезы рассказчика, возникающие на этом символическом фоне, поразительно субъективны. В них утверждается значительность его индивидуальной жизни – как можно предположить, в качестве реакции на символику смертности вокруг него. Мир, реорганизованный вокруг него и реинтерпретированный им, видящим себя его центром, буквально перевернут с ног на голову. Небо превращается в океан под ним, он чувствует себя на его вершине, на самом же деле глядя снизу вверх. Рассказчик сливается с природой, но на своих условиях, эти условия подлинны, но ограничены. Природа – великое целое, хотя столпы, на которых она покоится, человеку недоступны и могут восприниматься только интуицией. В этом, казалось бы, скромном небольшом очерке Тургенев демонстрирует всю глубину постижения истины поэтом-романтиком, которому поэтическая интуиция открывает гораздо более глубокие смыслы, чем философу. Всю полноту жизни повествователь способен ощутить в образе океана, где вода предстает метафорой жизни – эти образы часто встречаются в прозе Тургенева. В данном случае рассказчик безопасно дрейфует по поверхности океана. В иных случаях в тургеневской прозе, когда любовь превращается в трагедию, когда герой отвергнут или умирает, он представляет себя на дне моря[253]. Дрожащий лист, напоминающий «игру рыбьего плеса», напоминает и о реальной уязвимости охотника в исследуемом им океане. Но он торжествует в состоянии покоя и, погруженный в природу, общается с ней, оставаясь в безопасности внутри собственного «я». Он представляет собой один полюс – именно тот, на котором каждый индивидуум считает себя центром вселенной, главным в отношениях человека с природой, как эту позицию Тургенев описал в 1854 году в рецензии на книгу С. Т. Аксакова «Записки ружейного охотника в Оренбургской губернии»: