Следствия самоосознания. Тургенев, Достоевский, Толстой

Рассказчик охотится, но по мере того, как он это делает, кажется, будто листва удерживает его, а гнетущая жара изматывает. На уровне автора упоминание многих конкретных растений, названия которых могут быть читателю неизвестны, создает «научный» ракурс, дополняющий ощущение особой уплотненности места охоты. Охотник внутри этого пространства стремится расширить его за счет других существ, убивая их. Он таким образом утверждает свою жизнь, свое право на жизнь, сам факт своей жизни. Действие происходит в полдень, это временной пик духа жизни, витальности, и рассказчик действует в мире, где все живое стремится к расширению жизненного пространства. Молодые побеги вырастают над мертвыми пнями – так смерть кормит новую жизнь. Нет ни тени, ни места, где бы можно было отдохнуть.

Позже мы узнаем из признания Касьяна, что он также во время этой охоты был занят; он сопровождал рассказчика, произнося заговор, чтобы уберечь от него дичь. Во время отдыха, когда охотник-рассказчик погружается в грезы, отражающие его эгоцентрические желания, Касьян вспоминает о смерти убитого охотником коростеля. Он верит, что у него есть тайная, бессловесная связь с птицей, с которой он себя отождествляет. На протяжении всего текста Касьян ассоциируется скорее с добычей, чем с охотником. Он так же самопоглощен, как охотничьи птицы, и его – так же, как и их, – легко спугнуть.

Охота ассоциируется с действиями и жизненной силой, с витальностью, как потому, что это поиск пропитания, так и потому, что это способ бросить вызов смерти и утвердить жизнь. (Это ведет и к более глубокому пониманию действий Ермолая как охотника и любовника.) Карлик с хрупким, «тщедушным» телом и отсутствием привычки к труду сознает свою смертность, и это сознание ведет его от действий к мысли. Он не отказывается от жизни – у него есть маленькая дочь, которую он любит, – но в своих поступках он противоположен охотнику. Когда во время отдыха разговор возобновляется, Касьян свою философию жизни излагает в форме афоризма: «Смерть и не бежит, да и от нее не убежишь; да помогать ей не должно»[256].

Отношение Касьяна к смерти прагматично. Охотник убивает коростеля после того, как герои рассказа перешагивают через срубленные деревья, и их присутствие в тексте должно напомнить нам, что мы не можем жить без убийства. Если мы не признаем этого, то впадем в пустое морализаторство и упустим из вида более глубокие вопросы, к которым и обращается Тургенев. Касьян, конечно, не одобряет купцов, вырубающих деревья ради прибыли, но дерево также нужно и для тележных осей, и Касьян направил охотника на «ссечки», чтобы купить новую ось. Даже у него есть маленькая тележка, даже его маленькая родственница собирает грибы, чтобы их съесть. Не отрицая необходимости убийства ради самосохранения, Касьян осуждает убийство коростеля. В своей сентенции о том, как противостоять смерти, он использует модальную форму «должно», передающую обязательность, делая свой мандат негативным. Мораль Касьяна сводится к неделанию определенных вещей, в данном случае к воздержанию от убийства ради спортивного интереса. Он обвиняет в этом охотника-рассказчика, ставшего соучастником смерти.

Как и охотник-рассказчик, Касьян любит жизнь. Приехавший с Красивой Мечи, места, названного так в честь протекающей там реки, он тоже ассоциируется с водой. Но рассказчику он противопоставлен как созерцатель – деятелю. Они оба поэты, но разного рода. Охотник охотится, а затем погружается в грезы, в его поэзии присутствуют образы и отсутствуют пояснения. Касьян и говорит, и поясняет, его речь свободна и произвольна, отвечая его знанию о собственной смертности. Когда он осуждает охоту как спорт, он говорит как пророк. Подслушав пение Касьяна, рассказчик замечает: «Да он сочиняет», передавая этим глаголом творческую природу его речи. Касьян – пример крестьянского поэта, являющегося частью природы; он представляет славянофильскую позицию в отношении к природе, о которой Тургенев писал в рецензии на книгу С. Т. Аксакова. Однако Касьян, говорящий от лица природы, едва ли превосходит охотника-рассказчика; он далеко не бесстрастен и слишком вовлечен в действие. Роль поэта как выразителя природы остается только за автором, который «принимает природу как эстетическое руководство, как образец для искусства»[257]. Образцом для Тургенева в этом смысле был Шекспир, что писатель признал в 1864 году в «Речи о Шекспире»: