Слезами горю не поможешь

— Вот и я, крошка, — хмыкнул он. — Заждалась, вижу-вижу, скучала! — резко поднялся на ноги и рывком вздёрнул меня. Руки дернусь назад, странно хрустнув. Я же не смогла сдержать стон, огласивший округу. Пока предавалась самобичеванию, меня быстренько скрутили и приткнули тут же, около большого старого дуба, правда, с листьями обычного грязно-жёлтого цвета, ну теми, что ещё остались на нём. Ласково так пристроили, как смотанный и никому не нужный ковёр, и магией ещё накрыли, чтобы не смогла сбежать, даже если избавлюсь от веревок. Бросила мимолетный взгляд на синие красивые деревья и, вздохнув, начала наблюдать за Роланом, в конце концов, силенок тащить меня в таком виде у него не хватит, а, значит, рано или поздно развяжет, и будет шанс, пусть призрачный, но всё же шанс на побег.

Тем временем Ролан времени не терял. Бесцеремонно вытряхнул содержимое моего мешка прямо на пожухлые листья, а там, между прочим, ценные книги имеются, довольно старые и редкие. Схватил отцовский нож и тихонько присвистнул, оценил игрушку, но, как ни странно, не положил себе за пояс, а аккуратно засунул все обратно в мешок. Разобравшись с вещами, принялся за меня.

— А теперь, Стасюшка, поговорим, — подумав добавил, — о том самом, о личном.

Я в ответ только хмыкнула. Надеюсь, он не думает, что я ему все прям так и расскажу, хотя кто его знает, странные они эти мужчины, наивные. Возьми хоть магистров, хоть ведьмаков. К одному девушка ночью в кровать залезла ни с того ни с сего. Этому вот товарищу рассказать должна обо всём, да ещё со всеми подробностями и желательно с дрожью в голосе и раскаяньем в сердце. Нет, ну магистра ещё понять можно, к нему все, кому не лень, в штаны забраться пытаются. Красавец все-таки, друг короля или сын внебрачный, запуталась уже в сплетнях. Но мужик притягательный однозначно, как вспомню рельеф мышц и этот холодный взгляд, и все его издевательства, когда я поначалу влюблена была без памяти, дрожь берет от бешенства, ну это у меня, а у остальных не от бешенства однозначно. Самомнение там выше гор, шире рек простирается, а все равно отказу ему нет, поэтому и поведение его понятно. А вот этот подмигивать пытается и смотрит так честно искренне, явно говоря своим взглядом: «Скажи, дорогая, получишь печеньку!» Остаётся так же искренне реагировать, выпучив честные голубые глазищи и хлопая густыми ресницами.

— О личном не хочу! О жизни моей тяжёлой можно, о невзгодах и тяготах, свалившихся на голову бедной девушки, но это не интересно. Вот лучше о себе расскажи, столько дней в пути, а кроме имени ничегошеньки не знаю, — протянула я, слегка надув губки. Все-таки нельзя забывать, что я блондинка, как-никак.