Слезами горю не поможешь

Великий праздник «Танцующая свеча» — это обязательное мероприятие в конце года в столице Ардании, сопровождающееся бурными танцами полуголых девиц во всех уголках страны. А у нас в небольшом наследном арисаре, коих здесь великое множество, будут проходить свои танцы, скромнее и меньше по размаху. Жемчужиной данного мероприятия, предстанем мы, наложницы младшего шейха Ресмарта Касим аль-Тауни, правда, еще не зачисленные в их полноправные ряды. Все это в сокращенном виде изложила мне Эми, когда я, совершенно обескураженная, предстала перед злыми, пылающими неконтролируемым бешенством, очами Люсиенды, которая устав бегать за мной «по горам и лесам», наконец выловила меня и призвала к ответу, точнее, к примерке шикарного наряда, предназначенного мне для танцулек. Почему мы не репетировали, я поняла позже. Танец «Танцующей свечи» — это сплошнаяимпровизация, одним словом, кто на что горазд. А горазда я была на многое, поэтому и не волновалась, думая лишь об одном: «Как же свалить с этого острова, желательно быстрее, чем нас найдёт Варан, или, что ещё похуже, кто-нибудь не оприходует». Люсиенде мои горести и печали были побоку, поэтому совершенно серьёзно, с нужным толком и расстановкой, она тщательно выносила мне мозг, с присущей ей въедливостью и упорством. И вот сейчас, поймав меня после очередного освоения территории, престарелая, но очень энергичная дама, пользуясь властью, нацепила на меня великолепный жёлтый наряд, и, огибая меня по эллипсоидной траектории, мрачно рассматривала, думая о своём. «Я бы отдала день своей жизни за то, чтобы узнать, какие мысли копошатся в этой старческой голове», — мелькнуло и пропало. «Мне везёт на желтое», — подумала я, в который раз замечая мелькнувшее передо мной тело, раз пятый проплывающее мимо меня. Надо признать, что костюм просто великолепен, если, конечно, его можно так назвать. Красивые, полупрозрачные шаровары, стянутые у щиколоток жемчужными лентами, полностью оголяли живот, делая бедра округлыми и совершенно восхитительными. Прозрачная дымка полотна притягивала взгляд в попытках разглядеть большее под лёгкой тканью, надёжно скрывая стратегические места. Плотная непрозрачная полоска ткани, обшитая бисером и драгоценными каменьями, призывно звенела при движениях, отражая свет и переливаясь всеми цветами радуги.

— Вот же дуреха, — выкрикнула Люсиенда и совершенно непочтительно заржала. — Где ты видела, чтобы лиф одевали на голову, — задыхаясь от смеха, выговорила она.

— Лиф!? — медленно повторила я, и потихоньку посмотрела на своё отражение в зеркале, не обнаружив указанного элемента женского туалета, недоуменно пожала плечами. Посмотреть на другие наряды не представлялось возможным, остальные девушки, полностью экипированные, готовились к бурной ночи, посвящая свободное время на подготовку к танцам.

— На твоей голове, Станислава, — проворковала довольная Люсиенда. Опешив от такого развития событий, я медленно стянула с головы лиф, державший мои волосы вместо ободка, и молча, пребывая в полнейшем ступоре, приложила его к себе.

— Я это не надену, — чётко, по слогам, произнесла.

— Воля твоя, иди без него, глядишь, шансов у тебя прибавится, — хмыкнула старая гарпия.

Обиженно хлюпнула носом, схватила желтую полоску и припустила в свою комнату, в надежде излить душу Эми, и, заодно, глянуть, во что же облачили мою стеснительную подругу. Бешеным вихрем влетела в нашу комнату, первым делом зашвырнув ненавистную ткань, взглянула в заплаканные голубые глаза и, от неожиданности, затормозила.

— Эми, что произошло? — подбежала к ней и схватила бледные ладошки.

— Смотри, — тихонько всхлипнула девушка и отодвинула пояс кружевных шаровар.

Под широким поясом, увенчанным огромными красными камнями, обнаружилась кровь, тонкой струйкой стекающая по телу.

— Пупок! Мне прокололи пупок, — завыла Эми, захлёбываясь слезами. — Теперь любой сможет меня… кто захочет, а я не имею права отказать, — плакала девушка.

Прокол в любой части живота, на родине, считался огромным позором для женщины. Выполненный без использования магии, болезненно заживал и оставлял шрам. Часто такое делалось на теле падших женщин или «ночных бабочек», на теле рабыни прокол означало только одно — бесправие полное и безоговорочное.

— Прекратить ныть, это восток и здесь свои законы, — пыталась утешить. — Тем более, это не самое «весёлое», что случится с нами в ближайшее время. Вот, посмотри на меня, — схватила, брошенный клочок желтой ткани и напялила на себя, предварительно сбросив чёрную длинную рубаху. Девушка внезапно онемела и замолчала.

— Вот видишь. Я в таком виде танцевать буду при всем честном народе.

— Ты великолепна, — промямлила Эми, восторженно уставившись на меня.

— Эми!!! Очнись!!! Я голая! Если никто не переплюнет этот шикарный вариант нижнего белья, то куш, в виде самого шейха Рема, мне обеспечен. Одна надежда, что на таких, как я, он насмотрелся вдоволь.