Слезами горю не поможешь

— Странный народ эти верберы, — шепотом произнесла я, — непонятный, древний. Почему именно огненные символы? Почему именно я? — произнесла, удобнее устраиваясь у края решётки.

— Огненные символы — надписи на языке древних богов, истинных духов природы. У каждого клана своя стихия. Нам посчастливилось гостить у рода (клана) огня Графства Бурого медведя.

— Тебя избрали духи не просто так, твоё сердце принадлежит медведю. Символы, раскрасившие твоё тело огнём, как цветы, распустившиеся в твоей душе от любви, настолько сильной, что ты готова отдать жизнь. Если честно, даже интересно, как тебя угораздило, — хмыкнул Варан. — На территории других кланов, символы были бы другими: льдистый серебристый иней, зеленоватые чешуйки или цветы в волосах, но смысл один — полная принадлежность к народу верберов, проявленная сущность влюблённой медведицы.

Горестно вздохнув, практически смирившись с судьбой, произнесла:

— Меня не отпустят, я принадлежу этому народу. Но видит дух, я отдала бы самое ценное, что есть у меня, лишь бы в последний раз увидеть льдистые серые глаза моего медведика, ощутить морозный узор, расцветающий, подобно цветам, на моём теле, — мысленно произнесла: «Раэль, я люблю тебя». «Знаю», — откликом мелькнуло в мыслях.

Последний день относительной свободы и покоя пролетел незаметно, лишь одарив привычной морозной свежестью. Настороженные, злые, замерзшие, мы сидели каждый в своём углу, пытаясь унять нервную дрожь, выровнять дыхание и немного поспать. Холод проникал под одежду, замораживая не только тело, но и душу. Ощущение безысходности ранило, будоража чувства и разрушая хрупкий и показной покой, видимое равнодушие к происходящему. Час истины приближался. Солнышко, закатилось за тучи, окрашивая небосклон в огненно-красные цвета. Тихий вздох Эми вернул на грешную землю.

— Начинается, — произнёс Варан, глядя на мои волосы, внезапно изменившие цвет. Пшеничный цвет, за долю секунды, превратился в рыжий. Мгновение — и волосы запылали огненно-красными искрами. Ветер трепал мои пряди, путая их, разбрасывая по плечам огненными всполохами. Глаза приобрели алый оттенок, в них разгоралось пламя.

— Вот и наш конвой пожаловал, — хмуро произнесла Эми, разглядывая четырёх рослых мужчин, приближающихся к нашей «светлице». Обнажённые по пояс тела, сверкали в бликах заходящего солнца. Распущенные волосы, цвета вороного крыла, развивались на ветру, привлекая внимание к шее гостей, испещрённой различными символами. Это были медведи, претендующие на главное лакомство сегодняшней ночи — кровь, жизнь, душу. Стараясь не морщиться, не вздрагивать, загоняя страшные мысли о своей судьбе подальше, я молча шла за остальными, плавно ступая по твёрдой земле. «Как же хочется тебя увидеть, мой снежный мишка, в последний разок посмотреть на твою кривую усмешку, взъерошить светлый ёжик твоих волос, вздохнуть аромат твоего тела… Впрочем, вполне возможно, мы увидимся и не раз, верберы народ древний, дружный, фактически исчезающий. Я люблю тебя Раэль, я прощаюсь с тобой, моя несбыточная мечта», — усмехнулась своим мыслям, и ускорила шаг.

За время нашего отсутствия, поляна преобразилась, явив миру ауру тайны, загадочности и мифичности, сосредоточенную в этом небольшом, уединенном участке земли. Воистину место, выбранное духами! Небольшая, расчищенная площадь сверкала и переливалась, ловя последние лучи заходящего солнца. Последние отблески света пропали за высокими кронами сосен, небосвод мигнул и потух, погружая пространство в беспросветную темень. Не успела я испугаться, оказавшись в кромешной тьме, среди мрака и личностей, отнюдь не внушающих доверие, как впереди, заливая землю потоками огненной лавы, прямо из-под земли, подобно фееричному фонтану, берущему начало в земных недрах, вырос огненный столп пламени. Пламя плясало, билось и клокотало, подчиняясь неведомому ритму, то опадало, то с новой силой бросалось ввысь, освещая, гипнотизируя, являя всю силу и власть огненной стихии. Народ, присутствующий на церемонии, замер, потом дружно сменил позу на коленопреклонённую, ткнувшись медвежьими лбами в землю-матушку. Наша троица с открытыми ртами продолжала стоять, впрочем, недолго. Огонь постепенно стихал, умиротворенно фыркал и, мигнув в последний раз, рассыпался мириадами огненных звёзд, оставляя после себя яркие горящие искорки, мирно плывущие в воздушной толще.