Слезами горю не поможешь

— Заманчиво, — протянул Раэль, приближаясь сзади и плавно охватывая, нет, не многострадальную голову, а очень даже обычную, правда, чересчур неугомонную, заднюю часть.

Ответить я не смогла, хоть и пыталась, правда, ничего членораздельного так и не вырвалось из моего рта. Я возмущенно зашипела, стараясь принять более или менее удобную позу для сопротивления, но этого мне не позволили. Просто приподняли с колен и, дав разогнуться, прижали с бешеной страстью к своей груди. Тяжёлое дыхание опалило ухо, поддавшись неведомым ощущениям, я просто закрыла глаза, поддавшись эмоциям и дикой усталости, расслабилась. Раэль целовал мою шею, мягко гладил волосы, иногда зарываясь в них носом, забавно что-то шепча на странном тягучем языке. Я не понимала ни слова, не стремилась отвечать и, кажется, совершенно забыла, где нахожусь, полностью поддавшись странным приятным чувствам: тепла, нежности и защищенности, таким знакомым и таким потерянным. Странные шепчущие голоса, с недавнего времени, поселившиеся во мне, мягко пели, шептали, и звали, заставляя душу трепетать, воспламеняться от охвативших чувств, и рваться к моему медведику. При каждом движении волосы вспыхивали огненными всполохами, обвивая мою шею и, как живые, тянулись к Раэлю, стараясь окутать его, захватить, не дать уйти, только не в этот момент. Я не понимала, где я и что со мной, растворяясь в сладостных прикосновениях, снова и снова погружаясь в неистовый танец, танец безумной любви, страсти, нежности. Моё сердце всегда принадлежало только ему, я знала это всегда и только сейчас осознала, что жизнь без него это ад на земле.

— Это самая прекрасная ночь в моей жизни, — прошептала на ушко Раэлю. — Я люблю тебя, — тихонько добавила и провалилась в сон, совершенно счастливая и довольная.

Проснулась я уже дома, на Медвежьем острове. С каких это пор, этот затерянный в море остров стал моим домом? Не знаю, не хочу знать, я просто чувствую всей душой странную любовь к этому красивому, уединенному месту. Зеленые горы, укутанные голубым одеялом предрассветной дымки, яркое теплое солнце, лениво ползущее по небосклону, и голос чаек, подхваченный неугомонным ветром — все родное, знакомое, близкое сердцу. Моя душа всегда будет принадлежать этому сказочному, загадочному месту, этой своеобразной колыбели жизни. Я лежала, раскинув руки, на огромной кровати Раэля, впрочем, в этой комнате, из мебели имелась только она. Тусклое небо, бледно-розовая луна и прозрачные паутинки-шторы, вздрагивающие от колыхания ветра, вот и все, что я видела перед собой. Счастье переполняло сердце и душу, стремясь вырваться наружу, обхватив, обласкав весь окружающий мир. Как это прекрасно любить и быть любимой, как чудесно просыпаться и знать, что ты дома, чувствовать взгляд таких любимых глаз! Кстати, о глазах? И вот где они, эти серые бесстыжие глаза, воспоминание о которых поднимает температуру тела, вызывая дрожь предвкушения и приятные эмоции, вгоняющие в краску.

— Мур! Мур! — услышала я и резко повернулась. Это, конечно, не то что я искала, но радость от увиденного заполнила моё сердце, а тихое:

— Миракли! — вырвалось из груди.

Огромный чёрный кот с довольной мордашкой сидел аккурат напротив меня и старательно облизывал лапку, делая вид что совершенно меня не замечает. Что ж независимый характер никуда не делся с этим ничего не поделаешь, но мы не гордые! Стремительное движение в сторону любимой кисоньки и тихое довольное мурчание в ответ на мои действия. Да, кажется я переоценила свои возможности! Давненько я не держала в руках своё сокровище! Слегка подросшее и возмужавшее, а также отъевшееся на медвежьих харчах…

— Кисонька моя! Как же я переживала за твою судьбу, — попискивала я в промежутках между поцелуями в мягкую чёрную шерстку. — Котик мой ненаглядный, — не унималась я, сюсюкая и попеременно радостно всхлипывая. Кошак отвечал мне взаимностью тихонько мурлыча.

— Как же ты вырос! — воскликнула я не выпуская из рук своё сокровище. Держать Миракли навесу сил не хватало, но и выпустить тёплое, мурчащее тельце из рук не хватало воли и желания. Плавно опустилась на прохладный пол и покрепче прижала пушистое чудо к своей груди. Но кот отчего-то встрепенулся и, видимо, подустав от горячих объятий вознамерился удалиться. Этого я позволить никак не могла и сцепив посильнее ладошки, прекрасно зная, что его это не остановит, пропищала:

— Уже убегаешь? Побудь со мной ещё немного!

Кот, немного подумав, вальяжно расположился на моих коленях и принялся за дело — восстановление моей пошатнувшееся за время приключений нервной системы.