Слишком большие, чтобы рухнуть

– Ты лучший бизнес-ремонтник, которого я знаю,^[54] – сказал ему Фулд, пообещав, что с помощью Грегори он покончит со слухами, которые чуть было не уничтожили фирму в 1980-е. Фулд начал со снижения расходов на зарплату^[55]. К концу 1996 года численность сотрудников сократилась на 20 %, приблизительно до 7500 человек. В то же время он ввел более спокойный стиль управления. К собственному удивлению, Фулд оказался хорош в потакании чужому эго, привлечении новых талантов и даже в шокирующем для трейдера уговаривании клиентов. Пока Фулд делал из себя общественное лицо фирмы, Грегори стал главным операционным директором – «засланным казачком» для Фулда, находившегося вне ежедневной кухни. Да, Фулд превратился в одного из «гребаных банкиров», сосредоточенных лишь на повышении стоимости акций новой публичной компании. Акции Lehman теперь все чаще раздавались сотрудникам, в результате работникам фирмы принадлежала уже треть компании. «Я хочу, чтобы мои сотрудники действовали как владельцы»^[56], – говорил Фулд руководству.

Для поощрения командной работы Фулд ввел систему баллов, похожую на ту, которую он использовал для поощрения своего сына Ричи^[57], когда тот играл в хоккей. Фулд записывал результаты его игр и говорил: «Ты получаешь одно очко за гол и два очка за помощь». Были и другие любимые советы сыну, которые он применял в Lehman: «Если на одного из твоих товарищей по команде напали, отбивайтесь до последнего!» Руководители Lehman получали премии по результатам работы своих команд.

Если вы были верны Фулду, он был верен вам. Почти каждый в Lehman слышал рассказ о его отпуске с исполнительным директором Loews Джеймсом Тишем и его семьей. Они отправились в поход в Национальный парк Брайс-Каньон в штате Юта. Когда они спустились в каньон примерно на милю, у десятилетнего сына Тиша Бена случился приступ астмы, и ребенок запаниковал, когда понял, что оставил ингалятор наверху.

Фулд и Тиш отправились с парнем обратно. «Бен, веди»^[58], – проинструктировал Фулд, пытаясь завоевать доверие мальчика.

На полпути они столкнулись с другим туристом, который посмотрел на Бена и сказал: «Ой, какие мы сегодня хриплые».

Фулд, не замедляя шага, обернулся и заорал на него: «Сдохни, засранец! Сдохни!»

Под впечатлением от поведения Фулда остаток пути Бен почти бежал.

Возможно, величайший момент Фулда-лидера настал после трагедии 11 сентября. Пока мир вокруг буквально рушился, он работал над корпоративным духом, который помог сохранить фирму. На следующий день после падения башен Фулд принял участие в совещании на Нью-Йоркской фондовой бирже, где обсуждалось, когда она должна возобновить работу. На вопрос, сможет ли Lehman торговать, он, сдержав слезы, заявил: «Мы даже не знаем, кто остался жив».

Lehman потерял только одного сотрудника. Но штаб-квартира фирмы по адресу Всемирный финансовый центр, 3 была сильно повреждена и непригодна для работы. Фулд организовал временный офис для 6500 сотрудников в одном из отелей Sheraton на 7-й авеню в центре города; несколько недель спустя он лично заключил сделку на покупку здания с одним из главных конкурентов, Morgan Stanley, который никогда так и не переехал в новую штаб-квартиру. В течение месяца Lehman Brothers возобновил деятельность на новом месте, как будто ничего не случилось. Единственная жертва переезда – чучело гориллы Фулда, которое было потеряно в беспорядке. Замены ему так и не нашлось. Позже Грегори говорил, что и Фулд, и фирма переросли эту гориллу.

* * *

Но Фулд не столько восстанавливал корпоративную культуру Lehman, сколько менял ее. Он внедрял более тонкую версию параноидального воинственного мировоззрения, которое до него насаждал Глюксман. Метафоры остались прежними. «Каждый день – битва,^[59] – вдалбливал Фулд в руководителей подразделений. – Враг должен быть повержен». Но трейдеры и банкиры уже не впивались друг другу в горло, и по крайней мере на некоторое время Lehman перестала раздирать внутренняя борьба. «Я пытался научить инвестиционных банкиров чувствовать продукт, который они продают,^[60] – сказал Глюксман после того, как Фулд стал генеральным директором. – Мы были одной из первых фирм, поместивших инвестиционных банкиров в торговом зале, но после того, как я покинул фирму, Дик пошел еще дальше».