Слишком большие, чтобы рухнуть

В конце концов Фулд решил, что Lehman слишком консервативен, слишком зависим от торговли облигациями и другими долгами. Наблюдая огромные прибыли, которые получал Goldman Sachs, игравший на свои деньги, он решил открывать филиалы. Грегори досталась реализация идеи босса. Хотя по природе он не был скрупулезным риск-менеджером, Грегори сыграл ключевую роль в более агрессивных шагах фирмы, толкая Lehman в коммерческую недвижимость, ипотеку, заемные средства и кредиты. И на рынке спекулянтов, играющих на повышение, прибыли и цена акций взлетели на небывалую высоту; в 2007 году Грегори был награжден 5 млн долларов наличными и 29 млн в акциях. (Фулд в том году заработал пакет стоимостью 40 млн.)^[61]

Грегори также доводил до сведения окружающих нелицеприятные суждения Фулда. Всякий раз, когда возникал дисциплинарный вопрос, упреки обычно приходили от Грегори; про человека, выслушивающего эти упреки, говорили, что он удостоился «новой дырки». В офисе Грегори был известен как Дарт Вейдер. Фулд даже не догадывался, что жесткость Грегори часто обсуждали около кулера.

В 2005 году Грегори провел одно из своих самых жестких кадровых решений – то, которое впоследствии стало легендой фирмы. Казалось, без всякой причины он неожиданно ополчился на своего ученика и давнего фаворита Роберта Шафира, руководителя глобального подразделения Lehman по акциям, который помогал ему строить этот бизнес. Грегори, пообещавший ему найти другую должность в фирме, выставил его из исполнительного комитета. На случай если Шафир не понял, Грегори выделил ему кабинет прямо напротив конференц-зала, где собирался исполком, – довольно жестокое напоминание о падении. В это время дочери Шафира был поставлен диагноз «муковисцидоз», и он взял небольшой отпуск, надеясь вернуться на новую должность.

Но, когда спустя несколько месяцев Шафир так и не ушел в отставку, Грегори вызвал его к себе. «Что вы думаете о переезде в Азию?» – спросил он его после неловкого молчания.

Шафир потерял дар речи: «Азия? Вы шутите, Джо. Вы знаете о моем ребенке, вы знаете, что я не могу поехать в Азию». Шафир ушел в Credit Suisse, прослыв, пожалуй, самой известной жертвой того, что люди внутри Lehman называли «джоцид».^[62]

Другие кадровые решения Грегори тоже казались в высшей степени неортодоксальными. В 2005 году на должность руководителя отдела бумаг с фиксированной доходностью он взял Барта МакДейда, который был экспертом в мире кредитов, и сделал его главой отдела акций – бизнеса, о котором тот очень мало знал. В 2007 году, когда пузырь на рынке недвижимости уже почти лопнул, Грегори неоднократно спрашивали, почему столь многие из руководителей, которых он направил в коммерческую недвижимость, не имели опыта в этой области. «Людям нужен разносторонний опыт^[63], – объяснил Грегори. – Должно доходить до автоматизма, и это не зависит от личности».

Из всех тех, кого продвинул Грегори, ни один не был настолько спорной кандидатурой, как Эрин Каллан – эффектная блондинка, любившая шпильки в стиле «Секс в большом городе». Когда в сентябре 2007 года Грегори остановил свой выбор на 41-летней Каллан в качестве нового финансового директора фирмы, инсайдеры Lehman впали в прострацию. Каллан была умна, но она мало что знала о финансовых операциях фирмы, и у нее не было вообще никакого бухгалтерского образования. Другая женщина в фирме, Роз Стивенсон, – пожалуй, единственный банкир Lehman, не считая Фулда, который мог бы добиться разговора по телефону с Генри Кравецем, центральной фигурой в Kohlberg Kravis Roberts, – была в ярости от назначения и пожаловалась непосредственно Дику Фулду, который, как всегда, поддержал Грегори.

Каллан стремилась доказать коллегам, что была опытным уличным бойцом, как Фулд. Во всяком случае, ее путь на вершину финансовой отрасли был еще более невероятным. Одна из трех дочерей офицера полиции Нью-Йорка, она окончила школу права Нью-Йоркского университета в 1990 году и устроилась на работу в Simpson Thacher & Bartlett, большую фирму на Уолл-стрит, в качестве помощника в налоговый департамент. Lehman Brothers был ее крупным клиентом.^[64]

После пяти лет в Simpson она набралась храбрости и позвонила знакомому в Lehman. «Разве странно для человека типа меня хотеть работать на Уолл-стрит?»^[65] – спросила она.