Слишком большие, чтобы рухнуть

Несмотря на его нежелание, другие считали решение Полсона неокончательным. Например, Роджерс был уверен, что его босс втайне хотел получить эту должность. В первый воскресный майский день в своем доме в Джорджтауне он обнаружил, что беспокоится о том, не дал ли Полсону плохой совет. Наконец он позвонил Болтену. «Я знаю, Хэнк отказал вам, – сказал он. – Но если президент на самом деле хочет именно его, вы должны сделать еще одну попытку».

Когда Болтен перезвонил и повторил свою просьбу, Полсон задумался, не является ли его упорство боязнью неудачи. В Goldman он был известен как человек, который не боится проблем. Не бежит ли он от них теперь?

Полсон, приверженец христианской науки, восхищался сочинениями Мэри Бейкер Эдди, которая, стремясь вернуть внимание раннего христианства к исцелению, основала Церковь христианской науки в 1879 году. «Страх есть источник болезней,^[94] – писала она. – Страх должен быть искоренен в пользу Господа».

Полсон уже начал сомневаться, стоило ли отклонять предложение о работе в казначействе, когда следом за Болтеном позвонил Джеймс Бейкер. Бейкер, серый кардинал Республиканской партии, признался, что рекомендовал президенту Полсона как лучшего кандидата на эту должность. Будучи глубоко польщенным, Полсон заверил его, что самым серьезным образом рассматривает предложение.

На той же неделе Джон Брайан, исполнительный директор Sara Lee, давний знакомый, директор Goldman и клиент Полсона с тех пор, когда тот еще был инвестиционным банкиром в Чикаго, посоветовал: «Хэнк, жизнь не репетиция. Вы же не хотите в восемьдесят сидеть и рассказывать внукам, что однажды вам предлагали пост министра финансов? Вы должны сказать, что были им».

В конце концов 21 мая Полсон согласился принять должность, но, поскольку Белый дом не планировал объявлять о назначении до следующей недели, когда закончится обязательная проверка, он оказался в неловкой ситуации, на выходных участвуя в ежегодном собрании партнеров Goldman в Чикаго и будучи не вправе рассказать о своей отставке. (По иронии судьбы, приглашенным оратором в этот день был младший сенатор от штата Иллинойс Барак Обама.) Но, поскольку газеты, не говоря уже о коллегах, по-прежнему спекулировали на тему его ухода в администрацию, Полсон в течение всего мероприятия прятался в своем гостиничном номере.

* * *

На Уолл-стрит есть два вида банкиров: гладко выбритые продавцы, которые преуспевают за счет ума и обаяния, и те, кто добиваются своего с упорством бульдога. Белому дому предстояло обнаружить, что Полсон принадлежит к последним. Перед тем как официально начать работу, Полсон уяснил несколько принципиальных деталей. Если тридцать два года в Goldman Sachs и научили его чему-то, так это тому, как заключать наиболее выгодные сделки. Он потребовал письменных гарантий^[95] того, что казначейство будет иметь такой же статус в Кабинете, как Министерство обороны и Госдепартамент^[96]. Он знал, что в Вашингтоне близость к президенту имела значение, и не собирался быть маргинальным функционером, которого по прихоти Буша можно вызвать, но который не смеет надеяться, что высшая исполнительная власть ответит на его звонок. Каким-то образом он даже сумел заставить Белый дом согласиться, что Национальный экономический совет, возглавляемый Аланом Хаббардом, одноклассником Полсона по Гарвардской бизнес-школе, будет проводить некоторые из своих заседаний в здании казначейства и что вице-президент Дик Чейни будет присутствовать лично.

Надеясь заранее исключить любые предположения того, что он будет благоволить бывшему работодателю, Полсон добровольно подписал шестистраничное «этическое» соглашение, которое запрещало ему каким-либо образом участвовать в делах Goldman Sachs на протяжении всего срока его пребывания в должности. Его заявление выходило далеко за рамки годового срока, обычного для государственных служащих. «Из соображений осторожности в течение всего срока моего пребывания на посту министра финансов я не буду принимать участие^[97] в обсуждении вопросов, связанных с конкретными сторонами, в которых Goldman Sachs Group, Inc является или представляет участника, – написал он в письме, служившем соглашением. – Я считаю, что таким образом избегаю даже возможности возникновения конфликта интересов при исполнении своих обязанностей в качестве министра финансов». Это было заявление, которое, несомненно, подрывало его власть, учитывая роль Goldman едва ли не в каждом аспекте жизни Уолл-стрит, и которое он позже будет отчаянно пытаться обойти.