Слишком большой соблазн

Но сегодня он впервые в жизни подумал о том, что жена с родителями настояли правильно, и у его сына другая фамилия, иначе новость о том, что сын Бразгина — преступник, красовалась бы на первых страницах газет.

Мирон, окончив модный институт по специальности «военный переводчик», никак не мог найти себя. Дмитрий Олегович пытался поговорить с ним по душам.

— Мирон, у тебя твердая почва под ногами, ты определяйся, чего ты хочешь?

— Я пока не знаю.

— Ну, если бы тебе было лет двенадцать, я бы согласился, а сейчас — нет. Институт ты хороший окончил.

— В этот институт вы меня с матерью затолкали, да дед подпинывал. А я не хочу переводить чужие мысли. Я хочу иметь свои.

Лена, пришедшая с очередного модного показа, вклинилась в разговор.

— Конечно, сынок, это очень важно — найти себя. У тебя вся жизнь впереди, никуда не торопись.

Бразгин не выдержал.

— А он и не торопится, мамочка! Его все в жизни устраивает. Папа ему дает денег, дед купил машину. Зачем ему вообще двигаться?

— Что ты меня все время машиной попрекаешь?!

— Правда! — вступилась за сына мать. — Как что, сразу говоришь, что он избалованный. Надо радоваться, что у ребенка все есть.

— Я в возрасте нашего «ребенка» имел свою семью.

— Это потому, что ты удачно женился на мне.

Дальше разговор не имел смысла. Мать и сын хитро переглядывались — наша взяла.

В тот памятный день жена позвонила Бразгину, и он сразу понял, что произошло несчастье.

— Дима, Димочка, приезжай домой! — Он не помнил, когда она его так называла последний раз. Наверное, на свадьбе.

Дома его ждали испуганный Мирон и заплаканная Лена. Как оказалось, вчера ночью сын был с друзьями в баре, хорошо выпил и, когда возвращался назад, сбил человека.

— Он лежал на дороге, папа. Я не видел его, честное слово, не видел! Там была кровь, он стонал. Я так растерялся.

— Не волнуйся, сынок, все будет хорошо, — успокаивала его мать.

— Не будет, — вдруг сказал Дмитрий Олегович. — Мы воспитали подлеца, Лена. Наш сын бросил раненого человека.

— Дима! Вместо того чтобы думать, как спасать ребенка, ты морали читаешь?!

— Ты права, воспитывать уже поздно.

— Надо срочно искать адвоката! Я позвоню папе. — Лена кинулась к телефону.

— А ты сам ничего не хочешь сделать? Найти того человека, которого ты сбил, прийти с повинной в полицию, найти адвоката, наконец? Только сам, Мирон. Сам! Или военных переводчиков учили только транслировать чужеземные мысли, а свои выветрились совсем?

Мирон опустил глаза.

— Папа сейчас приедет и все попробует уладить, — обрадованно сказала Лена.

— Ну, вот видишь, сын, сейчас приедет «скорая помощь» в виде дедушки-генерала, а может, уже и с адвокатом, так что не волнуйся. Можешь пить дальше за рулем и куролесить.

— Отец, зачем ты так?

— Да что ты за такой жестокий человек, Бразгин! — кричала Лена.

— Да, да, — согласился Дима и ушел в свою комнату.

К страху, который постоянно жил в его душе, добавилась тревога, и он чувствовал, что силы его организма истощаются.

Выступая с докладом на трибуне, Дмитрий Бразгин не мог избавиться от чувства вины. Может, он зря так с сыном? Вон, другие детки и не такое выкидывают, и все им сходит с рук. Главное, чтобы не пронюхали журналисты. Поэтому свою планируемую пресс-конференцию он отменит под любым предлогом, потому что какой-нибудь писака-проныра может что-нибудь разведать и задать вопрос, на который ему отвечать совсем не хочется. О проблемах космической отрасли он расскажет журналистам в следующий раз. Да и нечем тут гордиться: последние два года спутники с завидной точностью падали в океан. В одних случаях отказывало оборудование, и спутник терял управляемость, в других — просто не долетал до своей орбиты, потому что на старте взрывалась ракета, которая выводила спутник на заданную траекторию. По каждому инциденту работала межправительственная комиссия, выводы которой были весьма обтекаемые — «человеческий фактор». На самом деле это означало, что в крушении ракеты «Удар-М» виноват конкретный «слесарь Иванов», который загадочно перепутал полюса у датчиков угловой скорости на борту ракетоносителя.

Информационные агентства захлебывались в потоках новостей, называя взрыв «Удара-М» диверсией, потому что перепутать полюса у датчиков было невозможно, к каждому был подключен провод разного цвета. Чтобы перепутать провода, надо чтобы узел собирал «слепой слесарь Иванов».