Слишком большой соблазн

Но уйти в этот день из редакции без разговора с коллегами не получилось. Мила Сергеевна уже два раза под разными предлогами заглядывала в кабинет главреда и делала «страшные глаза». Около ее стола толпился народ, практически вся редакция вместе с верстальщиками газеты.

— Наконец дождались! Рассказывай, — выпалила Мила Сергеевна и с завистью добавила: — Везучая ты, Юлька, сначала прослушка, потом убийство. Уж не припомню, кому из журналистов так везло.

— Скажете тоже, Мила Сергеевна, — протянула журналист Наташа. — Это же стресс какой! Я вот не хочу ничего такого.

— Поэтому и сидишь на «социалке», — огрызнулась Мила. — А Юлю читатели сразу запомнили. Ну давай, рассказывай! Как тебе в голову пришло его сфотать? Я бы в обморок плюхнулась.

— Ой, не знаю, сфотографировала, и все. Я тоже сначала впала в ступор, а потом затрясло всю.

— А фотографировала когда?

— В процессе ступора и сфотографировала. Да особо и рассказывать нечего. Нервничал он почему-то. Вроде большой начальник, а бегал в свой потайной кабинет, как пацан, по телефону с кем-то разговаривал. Знаю точно, что не понравилась я ему, не смогла психологически настроить на беседу, и знаю, что интервью не получилось бы. Не срослось у нас с ним сразу. Не понравились мы друг другу.

— Да придумываешь ты все! Интервью не состоялось. Это бывает.

— О! Спасибо, Мила Сергеевна! Я знаю, как будет называться статья: «Несостоявшееся интервью». Спасибо за идею.

— Спасибо в карман не положишь, — заулыбалась ответсек. — Думаю, что убийством будет заниматься центральный аппарат Следственного комитета. Яценко был слишком важной фигурой.

Уже вечером дома Юля прокручивала в голове события дня, о которых она умолчала в редакции. Она действительно сначала не чувствовала страха, у нее не было истерики, Юля долго общалась с ребятами из следствия, которые были немногословны на комментарии и только твердили:

— Выясняем обстоятельства убийства. За комментариями обратитесь в пресс-службу.

Причем эту фразу по очереди произносили все пять человек, один из которых, серьезный мужчина лет сорока, беседовал с Юлей.

— Да не нужны мне ваши комменты и пресс-служба не нужна. Пусть они сами ко мне за информацией обратятся, — заявила ему Юля.

То, что на месте происшествия оказался журналист, сыщикам явно не понравилось.

— Журналисты народ наблюдательный, может, вы обратили внимание на какую-то деталь, что-то вас насторожило?

— Я первый раз в его кабинете. Яценко тоже видела живьем впервые.

— А до этого?

— До этого про него лишь читала. Вы запоминаете мои ответы? Я уже говорила, что его раньше никогда не видела. Никогда!

— Кто договаривался с ним на интервью?

— Спросите у нашего главреда, мне кажется, что это инициатива пресс-службы предприятия, ведь через две недели — День космонавтики, народный праздник. Я задание получила от главного редактора нашей газеты Евгения Петровича Заурского.

— В чем состояло ваше задание?

— Записать интервью.

— А конкретно?

— Конкретно и записать. То есть я задаю вопросы, а он отвечает.

— Какие вопросы вы задавали?

— Скажите, — Юлька не выдержала, — вы учились в школе для умственно отсталых?

— Что? — возмутился следователь.

— Я же сказала, что вопросы задать не успела и вообще, кроме приветствия, ничего не произнесла, он почти сразу же ушел в кабинет, который замаскирован в стене.

Она думала, что загадочное убийство такой личности, как Яценко, может перевернуть науку космонавтику, в которой, как в любой отрасли, уже все «схвачено», денежные потоки определены и идут в «накатанном» направлении. Сейчас акценты сместятся так сильно, что «Орбитальная группировка» может потерять центр тяжести, а фигура при смещении центра тяжести теряет устойчивость даже в положении равновесия. Это непреложный закон физики.

Следователи то топтались в громадном кабинете убитого, то что-то измеряли в маленькой потайной комнатке. Юлька пыталась разглядеть, что они там делают, но тщетно, всю панораму плотно закрывала широкая мужская спина. Строгая секретарша вмиг перестала быть строгой и «железной», по ее щекам текли слезы, помада потеряла цвет, а высокие каблуки ее черных туфель, так подходивших к деловому костюму, нервно царапали ковровую дорожку в кабинете. Женщина комкала в руке платок и повторяла:

— Кошмар! Не может быть, какой кошмар! У него сегодня запланировано столько встреч. Это невозможно.

— Не будет уже никаких встреч. — Юля протянула ей стакан с водой. — Возьмите себя в руки, уже ничего сделать нельзя. Примите мои соболезнования. Вы, наверное, давно с ним работаете. Каким он был человеком?

— Это вы! Вы зря сегодня к нему пришли! А я вас оставила с ним наедине!

— Я?! Да вы с ума сошли? Ваша пресс-служба просила интервью, я вообще в кабинете простояла зря.

— Он не хотел с вами встречаться. Он говорил мне это! А теперь ко мне лезете со своими дурацкими вопросами!

Тут один из следователей активно заинтересовался тем, что говорила секретарша.

— Вы только что сказали, что у Владимира Николаевича были основания негативно относиться к Сорневой?

Дама замерла, помолчала и выпалила: