Слишком большой соблазн

Юля забралась на диван, накрыла ноги пледом, включила ноутбук и подумала, что может не справиться с работой. Практически пустой разговор получился с секретаршей Вараксиной, да и хорошо, что вообще получился.

С чего это Юлька решила, что секретарши обязательно спят с начальниками, а потом рассказывают об этом журналистам? У нее в голове сложился единственный образ Яценко как монстра, который всех вокруг себя держал в страхе и не считал возможным помочь своей секретарше с трудоустройством сына. Маленькая, но очень выразительная деталь.

Другая забавная тонкость: он не любил журналистов, но это даже не смешно. Каждый второй начальник, который дает интервью, не выносит их брата на дух. А все потому, что руководители уверены в своей неповторимости, неуязвимости, и если отвечают на вопросы, то считают свои ответы образцом профессионализма. Иногда даже жаль их разочаровывать, но Заурский утверждает, что своих героев надо любить. Извините, Егор Петрович, но Яценко Юля полюбить не успела, времени не хватило.

А может быть, ей прекратить реагировать на высокопарные «космические исследования» и взять за основу бытовую версию, потому что пока никакой версии, в принципе, нет? Юльке это даже понравилось, Яценко ведь был интересным мужчиной, и Тина Григорьевна открыто говорила про его женщин.

А излюбленная тема для разговоров женщин — это их мужчины, даже если они не рядом. Юля где-то в умной статье читала, что мужчина рядом с женщиной любит прежде всего свое состояние.

Какое состояние нравилось Яценко? Он переставал быть монстром и чувствовал себя романтиком? Это уже интересно, новое трактование и осмысление полученных журналистом фактов. Она начнет изучение темы со встречи с законной женой и дочерью Яценко. Ну что ж, индуктивный метод, от частного к общему, ее еще никогда не подводил.

Юля тут же набрала номер сотового телефона супруги Яценко и удивилась ее молодому голосу.

— Вера Михайловна, здравствуйте! Вас беспокоят из газеты «Наш город». Журналист Юля Сорнева. Мне очень надо встретиться с вами.

— Девушка, я не встречаюсь с журналистами, не даю интервью. И прошу меня не беспокоить. — Голос женщины оскорбленно звенел. — Я вообще не выношу журналистов, которые подглядывают в замочные скважины.

Понятно, это у них семейное.

— Вера Михайловна, дело в том, что я последняя, кто видел вашего мужа в живых, мне нужно просто поговорить. — Юля пошла ва-банк. С той стороны трубки помолчали и тяжело вздохнули:

— Вы та самая журналистка?

— Та самая. Юлия Сорнева. Я не собираюсь за вами следить.

— Хорошо, приходите завтра в семнадцать. — Вдова продиктовала адрес.

Юле необходимо было продумать сценарий встречи, ведь основополагающая структура личности образована шестнадцатью исходными чертами, и ей надо задавать свои вопросы так, чтобы потом ответы можно было уложить в какую-то базовую модель, учитывающую способности, темперамент и динамические черты. Вопрос-провокацию она тоже приготовит: знала ли Вера Яценко о других женщинах своего супруга?

Юле надо было почувствовать эмоциональное состояние жены убитого, вывести ее на воспоминания о его молодости, чтобы получить зацепку. Она соберет все «портреты» из окружения Яценко, выстроит матрицу и вычислит того человека, что имел самую яркую мотивацию свести счеты с Яценко.

Утром Юля решила, что на встречу нужно одеться как можно проще, чтобы выглядеть в глазах супруги генерального директора простоватой девушкой, которой выпало счастье постоять рядом с ее «звездным мужем», и кто знал, что так случится…

Целый день она провела в редакции, но ровно за пять минут до назначенного времени стояла у входа в шикарный дом Яценко.

Вера Михайловна принимала Юлю в зеленом длинном платье, именно принимала, потому что другого определения этому процессу не было и быть не могло. Большой зал в коттедже сиял позолотой, блестели зеркала, и кремовые шторы в этом праздничном великолепии дополняли атмосферу роскоши.

— Как у вас красиво! Здесь можно устраивать балы. И вы такая красивая! — не удержалась Юля.

Вера улыбнулась:

— Не до балов мне нынче.

— Извините меня. Я сказала, что первое на ум пришло. У вас правда очень красиво. Музей отдыхает. Просто представила, как двигаются тут женщины в длинных платьях, мужчины во фраках. Девятнадцатый век, моя любимая эпоха. Вера Михайловна, вы простите меня, что я навязалась на встречу.

— Ты очень часто извиняешься. Не типично для журналистки. Так что ты хотела?

— Я понимаю, что вам не до меня, но так сложилось, что в тот день я приходила к… — Юля запнулась, она хотела сказать к убитому, — к вашему мужу на интервью. Я так и не задала ни одного вопроса, потому что он вышел позвонить по телефону, а потом случилось то, что случилось. — Она перехватила внимательный взгляд Веры Михайловны. — Теперь я хочу написать о Владимире Николаевиче статью, и мне необходимо поговорить с вами и с вашей дочерью.

— Аня улетела домой, в Англию.

— Так быстро? Она совсем не скучает по России?