Слово и дело. Из истории русских слов

В современных условиях гипероним — семантическая синкрета, а со стороны формы — слово высокого стиля. Совокупность гиперонимов составляет систему языка: жезл, одежда, имение и пр. — бытие без конкретности быта. Гиперонимы вполне адекватно отражают смысл Писания. Но значение их гораздо больше. Они постоянно порождают все новые семантические комплексы, включаемые в нашу культуру, и как таковые продолжают исполнять дело, заложенное в них первоучителями славянскими. Прервать естественный процесс обогащения речи языком Писания было бы опрометчиво.

Взаимоотношения священного текста в славянорусском его варианте (высокий стиль нашей речи) и народного языка (как стиля обиходного) были продуктивными, активными и развивающими друг друга. Только совместно они создали и сохраняют нашу духовную культуру, потому что кроме экономистов русской душе всегда хотелось еще и пророков.

Последние слова — это парафраза дневниковой записи Михаила Пришвина, сделанной им в конце 1920-х годов: «Мы ждали пророков, а пришли экономисты». Насколько эта мысль актуальна во все времена — судить не мне. Однако, мечтая о пророках и призывая их приход, мы обязаны сохранить им язык, достойный их речей.

НАРУШЕНИЯ СТИЛЯ И РАЗРУШЕНИЕ СМЫСЛА В СОВРЕМЕННЫХ ПЕРЕВОДАХ БИБЛЕЙСКИХ ТЕКСТОВ

1. Значение библейских переводов в истории русской культуры

Древнеславянские переводы книг Библии сыграли решающую роль не только в развитии культа, но и в становлении современной русской культуры, прежде всего созданием литературного языка, основного инструмента интеллектуальной и художественной деятельности. Став производной от культа, культура развивалась на этих текстах, пополняя сокровищницу опыта и знания целого народа. Особенно в средние века все культурное развитие проходило под мощным воздействием со стороны символики, формул и образов, заложенных в переводных текстах. Каждое слово, употребленное в переводных книгах, так или иначе участвовало в развитии семантической структуры коренного славянского слова, углубляло его семантическую перспективу, приводило к развитию новых — переносных значений слова, увеличивало количество выражений и форм, впоследствии создавших идиоматические ряды соответствий и стилистически важные синонимы; сказалось в обогащении синтаксическими структурами, увеличивавшими возможности логических операций мысли и богатства средств выражения, а также в формировании словообразовательных моделей и т. п. Символы Писания с древнейших времен выступали в роли наводящего семантического средства раскрытия потаенных значений слова и тем самым способствовали углублению — категоризации — смыслового содержания грамматических категорий, как бы снимавшихся с конкретных значений определенных лексико-грамматических групп слов. Языческий мир двухмерных эквиполентных (равнозначных) оппозиций получил необходимую глубину, разворачивался в перспективу многозначного текста и символического слова, все связи и отношения реального мира сосредоточивая на внимательном взгляде вступившего в мир культуры субъекта такой культуры. Сгущая символические и образные представления о мире, собранные в традиционном славянском слове, — объем и содержание понятия, — носитель такой мудрости подходил постепенно к понятию как единству прежде разведенных сознанием объема и содержания. Библейский текст стал как бы наводящим на резкость восприятия увеличительным стеклом, тем необходимым третьим миром сущностей (по словам Григория Сковороды), который восполнял недостатки общего знания при избытке конкретного опыта.

Можно сказать, что коллективная — народная — мысль мужала в осмыслении и использовании слов Священного писания.

Истолкование библейских символов развивало филологическую и историческую работу над текстами, создавало методы научного исследования гуманитарных наук и тем самым подводило к созданию самих этих наук. Важнее всего то, что символические подтексты Библии способствовали формированию русской ментальности, поскольку и в древнерусский период нашей истории, и в эпоху сложения русского народа и русской государственности (с конца XIV в.) стимулирующее воздействие этого текста, постоянно перерабатываемого в связи с изменениями языка и общего тонуса культуры, заключалось в идентификации ключевых смысловых образов русской культуры с терминами этого текста: см. под его воздействием формирование таких понятий, как «любовь», «совесть», «правда», «милость», «вещь» и т.п.