Слово и дело. Из истории русских слов

Можно было бы подробно показать, каким образом с изменением отношения к тексту изменялся характер самого слова, слова в тексте. Метонимическая форма мышления, присущая первому периоду текстообразования (периоду ментализации как результата христианизации), — буква рядом с другой буквой и без пробелов между словами — четкий устав по смежности равноценных элементов текста — сменяется символическим мышлением эпохи зрелого средневековья. Для символического мышления характерна подмена идеи вещью — предзнаменования, знамения вещного мира пророчат некие изменения вечной идеи. Для метонимического мышления важным компонентом языковой культуры является имя. Слово есть имя, данное на основании смежности с именуемым. Для символического типа мышления слово знаменует, оно есть знамя, символически указующее на потаенную сущность. Новое время характеризуется мышлением метафорического типа, и слово здесь выступает в качестве отвлеченного знака, или всеобщего символа. Естественно, качественные преобразования слова влекло за собой изменение характера текста.[91].

Слово и формула. Основной единицей средневекового текста являлась традиционная формула — синтагма, целостность текста определялась степенью цельности формул и их соотнесенностью друг с другом. Этот принцип сложения текстов, в сущности, никогда не отменялся, он действует и до сих пор, особенно в писаниях начинающих авторов, в догматических текстах и в публицистике. Русские идиомы разного типа — не что иное, как «снятые» со своих контекстов древние формулы, в рамках собственного текста создававшие его под-текст. В таких именно условиях текст и растет, хотя и не беспредельно, поскольку, становясь бесконечно большим, он рассыпается, утрачивает цельность. Синтагматика текста невозможна без парадигматики языковой системы, и вот возникает качественно новый принцип организации текста: усиление системности языка снимает творческую напряженность с текстовых формул, приводя к автономности отдельного слова в новой текстовой структуре. Свободное слово, в новых условиях способное соединяться с любым другим, столь же свободным от узкого контекста словом, и порождает устремление в сторону метафоры, тем самым разрушая систему традиционных символов, крепившихся на ограниченном пространстве формулы.

Соответственно изменяется и принцип организации текста. Происходит углубление семантического пространства текста, главным образом в результате устранения многих «предикативных центров» старого высказывания. А. А. Потебня показал, каким образом организуется новое семантическое пространство высказывания, выносимое и в текст. Совмещение модальности высказывания, предикативности суждения и определенности ситуации привело к развитию сложноподчиненных предложений, с помощью которых логические контуры высказывания стали осознаваться вполне ясно. В области текстообразования произошло то же самое изменение перспективы, что и в любом типе традиционного текста: на примере иконы П. А. Флоренский показал смену обратной перспективы на прямую, свойственную современному восприятию реального ряда «вещей». Разбросанность текстовых формул в древнерусском тексте столь же случайна и определяется характером описания, что и изображение предметов на старой иконе.

Еще раз вернемся к перечням признаков, отделяющих новое время от обоих этапов средневекового понимания текста. Преобразование типа текста изменило тип мышления — и не только с точки зрения тропики или топики, т.е. исходя из последовательной обращенности (как к основному принципу смещения значения слова под влиянием смысла текста) к метонимии (синекдохе) — символу — метафоре, или «общих мест» в тексте, — но и принципиально. Современный тип мышления, как он сложился к настоящему времени, — это тип категориальный, а не парадигмальный, как в переходе к новому времени, и не контекстно-синтагматический, как в эпоху заимствования христианской культуры. Современное ментальное действие требует генерализации всякого понятия, предъявляя его в слове как гипероним самого общего (метародового) значения. В этом смысле верно, что текст как таковой сегодня уже не столь важен, поскольку он — всего лишь функция от категории- слова; текст задан, поскольку дана — категория. Нынешнее возвращение интереса к теории текста, например в форме «лингвистики текста», есть своего рода ретроспект в завершающемся цикле развития рече-мысли (ведь только полностью пройденный путь осознается и фиксируется в законченности целого), а оживление в изучении общей риторики возвращает нас к науке средневековья, когда теорией текста и была именно риторика.

Принципы организации текста. Обиходный («естественный») язык способствовал созданию текста, но впоследствии именно текст стал основой для нормализации литературного языка[92]. Можно напомнить основные особенности построения средневекового текста, исходившие из особенностей языка: