Слово Вирявы

Варя спрыгнула обратно. Если она где-то вблизи деревни, то идти обратно не так долго, и содержимое рюкзака – кроме воды и провианта – не понадобится вовсе. Если же далеко, то незнакомая дорога может занять сутки или даже больше… Что там говорила Вирява? «Даю тебе семь дней… Если найдешь выход обратно, отпущу, а если нет, то сгинешь…» А если она не преувеличивала? Вдруг, пока Варя была без сознания, старуха и лесник перевезли ее на машине куда-то в глубь заповедника? Вдруг и вправду придется провести в лесу семь дней? Может, это такой квест на выживание? Нет, оставлять рюкзак было нельзя.

Варя застегнула все внешние карманы, покрепче затянула стопор основного отделения и попробовала на вытянутых руках вытолкнуть из дупла рюкзак. С третьего раза ей, хоть и с трудом, удалось перекинуть его через край так, что верх рюкзака свисал снаружи, а днище – внутри. Она подпрыгнула, подтолкнула его кончиками пальцев и через мгновение услышала глухой звук: ее товарищ по несчастью успешно приземлился. Теперь можно было выбираться самой – уже налегке.

После всех этих манипуляций с Вари лил пот, во рту пересохло. Она тут же пожалела, что не сделала еще один глоточек до того, как перекинула рюкзак с бутылкой. Хотя вряд ли стоило беспокоиться. Никто ведь его оттуда не утащит, пока она вылезает? Людей здесь сейчас точно нет. Ночь же. А зверям он не нужен. Так?

Снаружи что-то хрустнуло. Варя замерла. С чего она взяла, что рядом никого? А вдруг ее сторожат? Варино сердце заколотилось так, что она с трудом справлялась с дыханием.

Звук повторился, но как будто в другой стороне. Идиотка. Надо было вытащить из рюкзака складной нож и положить его в карман. А еще – дождаться утра, а не лезть в самую темень.

Вскрикнула и тяжело захлопала крыльями какая-то птица. Может, просто лес потихоньку просыпается? Или… или она просто лучше слышит? Варя вдруг поняла, что ей перестало закладывать уши, исчезла «вата», через которую все это время доносились окружающие звуки. Она немного постояла, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, но ни хруст веток, ни возгласы лесных обитателей больше не повторялись. Лишь шелест и шепот леса, лишь мерный гул дерева, которое приняло ее в свою утробу и теперь словно с неохотой отпускало. Может, вылезти, взять рюкзак и забраться обратно? Выключить фонарь, свернуться клубочком, зажмуриться и подождать, пока оно как-то само… Не лучше ли это, чем неизвестность, которая ждет ее там, за пределами дупла?

Вместе с сомнениями на Варю разом навалились тяжесть и сонливость. Ей пришлось до боли ущипнуть себя ногтями, чтобы не поддаться желанию тихонько опуститься на дно дупла. Может, здесь какие-то особые грибы растут, от запаха которых болит голова и хочется спать? Может, поэтому вредная бабка оставила ее именно здесь: спи, не просыпайся – навеки оставайся? Варя тряхнула головой, уперлась спиной и ногами в стенки дупла и медленно, упрямо отвоевывая сантиметр за сантиметром, поползла наверх, преодолевая усталость. Время стать мхом и лишайником для нее еще не пришло.

Самым сложным в Варином восхождении было удержаться у нижнего края дупла, где оно начинало расширяться, и надежно там закрепиться. Она с трудом села, свесила ноги, чтобы переждать, пока мышцы перестанут дрожать, и с опаской осмотрелась.

Дерево, из которого она выбралась, действительно оказалось мощным, крепким дубом, однако явно не шимкинским, хоть и стояло на поляне. У того дупло находилось вровень с землей, а у этого – так высоко, что прыгать вниз было рискованно. Вокруг, насколько хватало света фонаря, сосны тянули в небо великанские косматые затылки. Лес почуял чужачку, нарушившую его сон фонарем, и оживился, зашептал, недовольно заворочался, но ни подле дуба, ни на поляне Варю никто не подстерегал – ни человек, ни зверь. Она была одна посреди дремучего заповедного леса, маленькая светящаяся точка под темным небом, теплый пульсирующий сгусток энергии среди колких ветвей, всего лишь человек, который боялся и одновременно стремился оторваться от многовекового дуба. И этот человек взирал на свое будущее третьим глазом, исторгающим белесый свет, словно выкраивая рукав из темного сукна времени.

Варя посветила вниз. Расстояние до земли по внешней стороне ствола показалось ей еще больше, чем изнутри, поэтому она сначала осторожно перевернулась на живот, спустила ноги, повисла на руках и лишь после этого сползла на землю. Грубая кора расцарапала ей щеку и предплечья, ремни фонарика за что-то зацепились, соскользнули, и Варин спасительный светящийся глаз упал к корням дуба, ослеп. Со всех сторон вновь подступила клейкая, словно живая темнота.