Слово Вирявы

– Из Верхнего мира в Нижний, из Нижнего назад в Верхний, а оттуда – в Средний? Вай-вай! Твоя хозяйка не ищет прямых путей.

– Если знаешь прямой путь в людской мир, так скажи.

– Для меня-то прямая дорога везде открыта, да человеку она заказана, – покачала головой Банява. – Но если так уж хочет твоя хозяйка попасть в Нижний мир, пусть приводит сюда содыцю из речной деревни. Знахарка даст ей снадобье, от которого человеческое сердце ненадолго перестает биться.

– Тюштян нам то же самое сказал, обещал ее прислать. Содыця сейчас, наверное, уже в пути. Только ты-то почему вдруг помочь хочешь? И как?

– Отблагодарить хочу твою хозяйку за добрую баньку. Через твои руки она мне угодила. В бане границы тоньше, тут вайме[75] быстрее притянется к корням, да и вернуться в тело ей проще будет. Я подержу границу открытой, чтобы лучше было слышно, когда знахарка обратно позовет.

– Пришел баню затопить – узнал, как в Тоначи сходить, – улыбнулся Куйгорож.

– Только пусть помнит: не вернется вовремя – останется там навсегда. Не лучше ли ей здесь жить?

– Не жить ей здесь, Банява-матушка.

– Отчего же? Все живут.

– Разозлила она матушку-Виряву. Не найдет отсюда выход – погибнет.

Банява фыркнула.

– Тяжелый нрав у Лесной хозяйки. Да только она отходчивая.

– Она слово дала. Слово Вирявы.

– Если сама себя словом связала, тогда худо дело…

Банява хотела сказать что-то еще, но вдруг замерла и растаяла в облачках пара.

Снаружи раздались голоса. Куйгорож едва успел выйти за порог, как увидел Варю, Танечку и Алену, идущих к бане. Совозмей поморщился. Со слухом у него становилось все хуже, как и с нюхом. Банява чужие шаги раньше него почуяла.

– Ну что, жарко там? Сам-то бледный какой-то. Может, с нами? Спинку потрешь, – подмигнула Алена.

Куйгорож лишь выругался себе под нос. Не одна, так другая.

– Покажешь нам, как там и что? – попросила Варя.

– Я все знаю, у меня богатый опыт! – уверила Алена и первой шагнула внутрь. Варя подтолкнула Танечку, которая успела изловчиться и дернуть Куйгорожа за хвост.

– Мыльный корень – на лавке. Веники березовые – для вас. Рябиновый – для этой чумазой озорницы. – Куйгорож «отомстил» Танечке, потянув ее за косичку.

Танечка захихикала и поспешила забежать в баню. Прежде чем закрыть за собой дверь, Варя со смехом сказала:

– Жди тут, я тебе скоро Танечку отдам, как отмоем.

Из бани доносились такие хохот и визг, что Куйгорож невольно улыбался. Баняве наверняка были по нраву шумные веселые гости. Банява… Слова богини застряли в нем, как заноза. Если бы Варя смогла остаться здесь и жить, как другие, может быть, он как-то справился бы со своим проклятием? Иногда он совсем забывал о нем, потому что дела так и сыпались. Но стоило закончить работу, как внутри нарастал нестерпимый зуд. Чем дольше он его терпел, тем тяжелее было сдерживаться: нутро жгло кипятком, распирало от беспричинной ярости, хвост переставал подчиняться и норовил ухватиться за Варино горло, стянуть его тугим кольцом.

Вот и сейчас внутри ворочалось знакомое чувство. «Ждать» было скверным делом, слабым. Но ему не хотелось лишний раз беспокоить Варю. Теперь оставалось только сцепить зубы и терпеть.

Когда дверь приоткрылась и Варина рука вытолкала наружу закутанную в полотенце Танечку, Куйгорож облегченно выдохнул.

– Принимай! Веди ее в дом, чаем напои! – Варя высунула голову.

Куйгорож подхватил Танюшку, теперь больше похожую на толстый довольный кокон.

– Идите, мы уже почти все! – заверила его Варя. – Волосы только ополоснем крапивой и в речку разок прыгнем.

Не успел он подняться по пригорку, под которым стояла баня, как раздался визг, и из бани в чем мать родила выскочила Алена.

– Там слизень! Осьминог! Летает! И тетка маленькая! – сипло закричала она.

Куйгорож посадил Танечку в траву и бросился обратно.

Идиот! А Банява – растяпа.

Он влетел в баню. Варя забилась в угол и тихонечко причитала. Банява едва сдерживала двумя руками среднего по размерам, но сильного алганжея. Он извивался, тянулся щупальцами сразу во все стороны и тонко пищал. Видимо, банным веником его из Алены выбили. Куйгорож ударился о пол и взмыл к потолку огненной птицей, стараясь не касаться деревянных досок. Банява с трудом вытянула руки, из последних сил сжимая тварюгу, отвернула лицо. Куйгорож прицелился и клюнул алганжея. Тот обмяк, запузырился и черной слизью стек на пол, закапал сквозь щели.

Куйгорож осторожно вылетел из бани, принял прежний облик и упал на траву, чтобы затушить мелкие язычки пламени. Снаружи было слышно, как Банява шумно заплескала водой. Видимо, он все-таки успел что-то подпалить.

– Что это за дрянь? – заорала ему прямо в ухо Алена.

– Это тебя надо спросить.

– Почему это меня?

– Потому что он твой. В тебе сидел.

– Этот осьминог – во мне? Да ты охренел? И не пялься! – Она дала ему пощечину.

– А ты прикройся!

– Сам задницу свою голую прикрой!

Куйгорож только сейчас заметил, что его штаны почти полностью сгорели и теперь медленно дотлевали прямо на нем. Хорошо, что не успел переодеться в новые, которые ему принес Сабай.