Слово Вирявы

На встречу Варя, разумеется, опоздала. Сказала почти правду: чуть не сбежал геккон. Мрачное лицо редактора сначала выразило недоумение, но затем разгладилось и просветлело. Просмеявшись, он даже поблагодарил ее за честность.

Коллеги знали о Варином пристрастии к экзотическим гадам. У нее постоянно кто-то сбегал: то геккон, то хамелеон, то змея. Потому руки Вари периодически были в кровоподтеках или царапинах. Поговаривали, что однажды ее чуть не задушил питон. Варю чудом спас вовремя подоспевший сожитель. Подругам он нравился: настоящий моряк! Груда мышц с широкой шеей, спокойным взглядом, хищным носом и безупречной кожей. Любил до фанатизма, на людях появлялся редко. Приезжал к Варе в Саранск ранней весной, а к лету опять уходил в плавание — до новой весны.

Это все знали. Варя сама постаралась, чтобы было именно так.

Тремя годами ранее. Нешимкино

Уже смеркалось, когда Варя наконец опустилась на широкую лавку очередного заброшенного дома. Поиск жилья, в выборе которого Куйгорож оказался очень придирчивым, затянулся. В одну избу он отказался даже заходить, сославшись на то, что там старые хозяева Кудаву[50] забыли и она плачет. Из другой выскочил как ошпаренный, Варю не пустил: там Кенкшатя злой, удачу через раз пропускал, а несчастья звал. В третьем печка была такой негодной, что перестраивать дня два пришлось бы, а Варе нельзя терять времени… Так наверняка продолжалось бы до самой ночи, если бы объекты на сельском рынке недвижимости не закончились.

В итоге выбор пал на дом у самой окраины — не той, что ближе к полям, откуда они с Дмитрием Михайловичем приехали, а той, откуда был виден лес, подступавший плотнее, чем того хотелось бы Варе. Зато сама изба, хоть и без сеней, оказалась просторной, а ее обстановка — добротной. Куйгорож мигом навел порядок: вымел всю пыль, намыл полы, даже выскреб их — и воздух наполнился ароматом дерева. Варя между тем обнаружила на заднем дворе импровизированный душ с баком, в котором скапливалась дождевая вода. Она с наслаждением ополоснулась, сокрушаясь, что нет мыла. Однако и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя почти новым человеком. На радостях Варя даже нашла в себе силы вынести из дома ветхое тряпье и битую посуду. Мусорку они с Куйгорожем устроили в какой-то кадушке.

Долго пустовавший дом отсырел, и Куйгорож настоял на том, чтобы как следует прогреть его, растопив печь, хоть вечер и был теплым. Да и кашу, по его мнению, следовало срочно варить. Пока совозмей возился с печью, Варя разложила на столе содержимое рюкзака. На консервных банках виднелись следы от когтей и зубов медведя, но вот что странно: вмятины на металле были неглубокими, как если бы зверь кусал вполсилы. Лишь одна банка протекла, и Варе пришлось ее выбросить. После рассказа Куйгорожа о Вирявиных кругах и способе выбраться из них она посчитала, что медведь помог ей случайно: учуял съестное, забрел в круг, напугал ее — и она попятилась. Но, судя по банкам, приходил он вовсе не за едой. А если не за этим, то зачем? И кто перенес рюкзак на окраину леса, предварительно собрав в него экипировку?

— Если есть хочешь, скажи! А то бульон-то в животе, поди, как вода в жестяном ведре бултыхается? — прервал ее поток мыслей Куйгорож, поддев хвостом банку тушенки, которую Варя все это время машинально крутила в руках.

— Бултыхается! — согласилась Варя. — Тушенки бы с картошечкой сейчас… Только картошки нам вряд ли кто даст. — Она развела руками.

— Просто прикажи, и будет по-твоему! — Куйгорож выжидательно посмотрел на нее, постукивая хвостиком.

— Приказываю! — торжественно произнесла Варя. — Приготовь мне картошку с тушенкой, с лучком и морковкой! — И сглотнула слюну.

Это было не просто вкусно. Блюдо, приготовленное Куйгорожем в рекордные сроки, вливалось в Варин желудок, точно песнь ангелов в уши праведников.

— Кто картошку дал?

— Я ее в долг взял. У соседей.

— В смысле? — Варя перестала жевать. — Ты ее что, стащил?

— Ну не вырастил же я ее за это время! У них много — никто не заметит!

Варя набрала в легкие воздуха, чтобы прочитать Куйгорожу нотацию, но в окно постучали. Совозмей тут же поднял хвост и распушил перья на голове.

— Не открывай, это тюштян приперся. У-у-у! Супом-то тянет как от него! — со злостью шепнул Куйгорож, а потом — с интонацией Марии — гаркнул в сторону окна: — Давай-ка отсюдова — откуда пришел!

Послышались удаляющиеся шаги. Куйгорож победоносно задрал подбородок. Однако через несколько секунд стук повторился — уже в дверь, после чего та слегка приоткрылась.

— Можно к тебе на минутку, Варвара?

— Засов прикажешь поставить, Варвара? — изрек Куйгорож. С той же интонацией, только громко.

Сергей, не дожидаясь приглашения, вошел. Под низким потолком он казался большим провинившимся щенком в конуре. В руках он держал какой-то сверток и корзинку.

— Матушка с пирожками послала? — поинтересовался Куйгорож.

У Сергея заходили желваки, но на совозмея он даже не взглянул.