Слово Вирявы

— Из Верхнего мира в Нижний, из Нижнего назад в Верхний, а оттуда — в Средний? Вай-вай! Твоя хозяйка не ищет прямых путей.

— Если знаешь прямой путь в людской мир, так скажи.

— Для меня-то прямая дорога везде открыта, да человеку она заказана, — покачала головой Банява. — Но если так уж хочет твоя хозяйка попасть в Нижний мир, пусть приводит сюда содыцю из речной деревни. Знахарка даст ей снадобье, от которого человеческое сердце ненадолго перестает биться.

— Тюштян нам то же самое сказал, обещал ее прислать. Содыця сейчас, наверное, уже в пути. Только ты-то почему вдруг помочь хочешь? И как?

— Отблагодарить хочу твою хозяйку за добрую баньку. Через твои руки она мне угодила. В бане границы тоньше, тут вайме[75] быстрее притянется к корням, да и вернуться в тело ей проще будет. Я подержу границу открытой, чтобы лучше было слышно, когда знахарка обратно позовет.

— Пришел баню затопить — узнал, как в Тоначи сходить, — улыбнулся Куйгорож.

— Только пусть помнит: не вернется вовремя — останется там навсегда. Не лучше ли ей здесь жить?

— Не жить ей здесь, Банява-матушка.

— Отчего же? Все живут.

— Разозлила она матушку-Виряву. Не найдет отсюда выход — погибнет.

Банява фыркнула.

— Тяжелый нрав у Лесной хозяйки. Да только она отходчивая.

— Она слово дала. Слово Вирявы.

— Если сама себя словом связала, тогда худо дело…

Банява хотела сказать что-то еще, но вдруг замерла и растаяла в облачках пара.

Снаружи раздались голоса. Куйгорож едва успел выйти за порог, как увидел Варю, Танечку и Алену, идущих к бане. Совозмей поморщился. Со слухом у него становилось все хуже, как и с нюхом. Банява чужие шаги раньше него почуяла.

— Ну что, жарко там? Сам-то бледный какой-то. Может, с нами? Спинку потрешь, — подмигнула Алена.

Куйгорож лишь выругался себе под нос. Не одна, так другая.

— Покажешь нам, как там и что? — попросила Варя.

— Я все знаю, у меня богатый опыт! — уверила Алена и первой шагнула внутрь. Варя подтолкнула Танечку, которая успела изловчиться и дернуть Куйгорожа за хвост.

— Мыльный корень — на лавке. Веники березовые — для вас. Рябиновый — для этой чумазой озорницы. — Куйгорож «отомстил» Танечке, потянув ее за косичку.

Танечка захихикала и поспешила забежать в баню. Прежде чем закрыть за собой дверь, Варя со смехом сказала:

— Жди тут, я тебе скоро Танечку отдам, как отмоем.

Из бани доносились такие хохот и визг, что Куйгорож невольно улыбался. Баняве наверняка были по нраву шумные веселые гости. Банява… Слова богини застряли в нем, как заноза. Если бы Варя смогла остаться здесь и жить, как другие, может быть, он как-то справился бы со своим проклятием? Иногда он совсем забывал о нем, потому что дела так и сыпались. Но стоило закончить работу, как внутри нарастал нестерпимый зуд. Чем дольше он его терпел, тем тяжелее было сдерживаться: нутро жгло кипятком, распирало от беспричинной ярости, хвост переставал подчиняться и норовил ухватиться за Варино горло, стянуть его тугим кольцом.

Вот и сейчас внутри ворочалось знакомое чувство. «Ждать» было скверным делом, слабым. Но ему не хотелось лишний раз беспокоить Варю. Теперь оставалось только сцепить зубы и терпеть.

Когда дверь приоткрылась и Варина рука вытолкала наружу закутанную в полотенце Танечку, Куйгорож облегченно выдохнул.

— Принимай! Веди ее в дом, чаем напои! — Варя высунула голову.

Куйгорож подхватил Танюшку, теперь больше похожую на толстый довольный кокон.

— Идите, мы уже почти все! — заверила его Варя. — Волосы только ополоснем крапивой и в речку разок прыгнем.

Не успел он подняться по пригорку, под которым стояла баня, как раздался визг, и из бани в чем мать родила выскочила Алена.

— Там слизень! Осьминог! Летает! И тетка маленькая! — сипло закричала она.

Куйгорож посадил Танечку в траву и бросился обратно.

Идиот! А Банява — растяпа.

Он влетел в баню. Варя забилась в угол и тихонечко причитала. Банява едва сдерживала двумя руками среднего по размерам, но сильного алганжея. Он извивался, тянулся щупальцами сразу во все стороны и тонко пищал. Видимо, банным веником его из Алены выбили. Куйгорож ударился о пол и взмыл к потолку огненной птицей, стараясь не касаться деревянных досок. Банява с трудом вытянула руки, из последних сил сжимая тварюгу, отвернула лицо. Куйгорож прицелился и клюнул алганжея. Тот обмяк, запузырился и черной слизью стек на пол, закапал сквозь щели.

Куйгорож осторожно вылетел из бани, принял прежний облик и упал на траву, чтобы затушить мелкие язычки пламени. Снаружи было слышно, как Банява шумно заплескала водой. Видимо, он все-таки успел что-то подпалить.

— Что это за дрянь? — заорала ему прямо в ухо Алена.

— Это тебя надо спросить.

— Почему это меня?

— Потому что он твой. В тебе сидел.

— Этот осьминог — во мне? Да ты охренел? И не пялься! — Она дала ему пощечину.

— А ты прикройся!

— Сам задницу свою голую прикрой!

Куйгорож только сейчас заметил, что его штаны почти полностью сгорели и теперь медленно дотлевали прямо на нем. Хорошо, что не успел переодеться в новые, которые ему принес Сабай.