Служанка

— Хорошо, — после долгой паузы сказал супруг. — Но ее силу ты не возьмешь. Обходись моей.

— Как скажешь, Хозяин, — усмехнулся Зверь. — Вы с Элинией связаны, и я смогу зачерпнуть обережную магию, не причинив боли Хозяйке.

Штефан только кивнул, а Виль обхватил лапой запястье моего мужа и вонзил когти в выступающую вену.

— Прости, арн, — чуть слышно шепнул Зверь.

В тот же миг Штефан побледнел и стиснул зубы, а глаза его подернулись пеленой боли.

— Штефан! — я ухватила супруга за вторую руку, и мое тело захлестнуло острой ледяной волной. Создательница! По нашей связи я ощущала лишь слабые отголоски, но по лицу мужа понимала, как тяжело ему приходится. Штефан становился все бледнее, его кожа была уже не белого, а какого-то серого оттенка, а пытка все длилась и длилась, и мне казалось, что ей не будет конца.

— Все, — выдохнул наконец Виль и мгновенно растаял в воздухе, а Штефан едва заметно вздрогнул и поморщился, потирая запястье.

— Все, — еле слышно повторил он.

— Ты как? — поддерживая его под руку, спросила я.

— Бывало и лучше, — усмехнулся Штефан. — Ничего. Сейчас все пройдет, — успокоил он меня, а я обняла его за талию и подставила свое плечо.

— Обопрись на меня. Так будет легче.

— И ты хотела пройти через это сама? — укоризненно посмотрел на меня супруг. — Запомни, Элиния, я в состоянии защитить свою семью.

Глаза мужа блеснули алым.

— Знаю, Штефан.

Нет, я действительно это знала. Наверное, потому и хотела хоть немного помочь.

— Не переживай, Эли, Виль справится, — голос Штефана звучал уверенно. — Все будет хорошо.

Муж прижал меня крепче, и я почувствовала, что впервые за последние дни на сердце стало спокойно. Виль сумеет остановить имперскую угрозу. Он справится. Мы справимся.

* * *

Императорский дворец не спал. В нем слышались неясные шумы и шорохи, скрип дверей и тихие шаги, звон оружия и разговоры стражников. Но для Виля эта охрана не представляла угрозы. Нельзя убить духа. Вернее, можно, но не этим слабым и ничтожным наемникам.

Он остановился перед императорской спальней и коснулся бронзовой ручки. Та опустилась, пропуская его в душную, плотно заставленную тяжелой темной мебелью комнату, и Виль усмехнулся. Ему не было нужды входить через дверь, просто этот путь был самым интересным, а все интересное Виль любил. Слишком долго он был заточен в камне, слишком истосковался по впечатлениям и теперь наверстывал упущенное.

Георг не спал. Император стоял у окна и смотрел на простирающуюся внизу дворцовую площадь. В этом худом человеке, облаченном в рваное подобие власяницы, сложно было признать правителя одной из самых могущественных империй мира. Кривые ноги, узкая впалая грудь, редкие волосы и изможденное, жалкое в своей надменности лицо. Император был смертельно болен, только пока не догадывался об этом, продолжая строить планы и рассчитывать выгоды. Ничтожные человечки, называющие себя могущественными магами и целителями, в один голос твердили, что император проживет долгую и счастливую жизнь, но он, Виль, знал, что это не так. Следы разложения уже исказили скрытое под дознавательской одеждой тело, пройдет совсем немного времени, и они станут очевидны всем.

Виль окинул Георга внимательным взглядом.

Император могущественной империи разглядывал залитую светом магических фонарей площадь. Там было светло как днем. Еще один признак страха — император боялся внезапного нападения и потому заставлял проверять каждого, кто входил во дворец, а под его стенами, сменяя друг друга, постоянно дежурили гвардейские полки.

Виль прислушался. Мысли стоящего перед ним были такими же черными, склизкими, воняющими кровью и падалью, как и сам правитель Олдена. Этот человек уже был мертв. Его душа оказалась мертва, погребенная под лавиной ненависти и злобы.

Неожиданно неподвижная фигура дрогнула, и император отошел от окна и встал перед высокой статуей, занимающей глубокую нишу рядом с кроватью.

Георг достал древнюю каменную чашу, взял со стола острый жертвенный нож и резко полоснул им по запястью. Виль поморщился. В комнате отчетливо запахло падалью.

— Я обращаюсь к тебе, Аэст, — заговорил Георг, и глаза его загорелись фанатичным огнем. — Покажи твою великую силу! Дай мне победить врага, нашли на него и его семью все беды, какие есть под принадлежащими тебе небесами. Я клянусь во всем угождать тебе, если ты услышишь меня и выполнишь мою просьбу! Дай мне знак, и я уничтожу эти порождения тьмы, очищу империю от их зловонного дыхания и освобожу Стобард от мрака суеверий. Арны не должны населять созданный тобой мир! Зло в зверином обличье вернется туда, откуда и пришло, а твое имя восхвалят тысячи благодарных подданных, избавленных от необходимости жить под властью бездушных зверей! Аруэро тобинус!

Император стоял над чашей, по стенкам которой стекали темные струйки крови, и не отрываясь смотрел на бездушную мраморную статую. Его бледное лицо искажала ненависть, слабые руки дрожали, а на тонких губах застыла безумная улыбка.