Служебный разбой (сборник)

Толпа поборников отца ринулась на Сергея. Убегать было бесполезно. Он встретил ублюдков кулаками – первых двух щуплых лысых парней сшиб ударами, о лицо третьего, могучего здоровяка, разбил фотоаппарат, но тут же ослеп от ожога – подлетевшая сбоку лысая девка в кожаной одежде наотмашь хлестанула его растопыренной пятерней, разодрав длинными ногтями лицо. Сергей попятился, пытаясь проморгаться, но его уже окружили. Высокие лысые парни, оттолкнув истеричку, стали мутузить Сергея, попадая в грудь, плечи, бока. Он мотал головой, закрывался руками, стараясь не упасть, иначе смерть. Нападавшие вдруг загалдели, словно испуганные вороны. Кто-то крепко ухватил Сергея за воротник, поволок назад. Журналист попытался сбить руку, чтобы не опрокинуться, но тот был здоровяком – он легко развернул Сергея на сто восемьдесят градусов, и толкнул на кирпичную стену. Бянко ударился лицом. Все поплыло. Он уперся руками в стену и тут же почувствовал удар сапога по ногам. Сергея обожгла радостная догадка: «Милиция! Слава богу!»

– Стоять, мать твою! – Сергей получил кулаком по загривку, и снова пинки заставили его раздвинуть ноги. Грубые руки обшарили его тело, рвали пустые карманы (отправляясь за жареными фактами, журналист по старой привычке оставлял все деньги и документы в машине).

Вокруг орали менты, ковали лысых беспредельщиков, выстраивали вдоль кирпичной стены, обыскивая.

Вскоре Сергей уже трясся в милицейской машине, в компании задержанных боевиков отца Боуна. Лицо оплывало. Руки, бока, ноги – все ныло болью. Попал он в передрягу. Интересно, забили того несчастного?

Его привели на допрос. Бянко, несмотря на боль, не смог сдержать усмешки – за столом сидел тот самый наглый майор, который приходил к нему в больницу, когда Сергей залечивал побои от дурака Азарова.

– А я вас помню, – сказал Сергей.

Майор не стал кривляться. Попыхивая сигареткой, щурясь от дыма, признался:

– Я тебя тоже, журналист. В прошлый раз ты с негром в больнице лежал.

– Да. Я Сергей Бянко.

– Что же тебя все время бьют? Пишешь плохо?

– Пишу хорошо.

– За что же бьют? Весь синяками заплыл. Урод уродом.

– За то и бьют, что пишу хорошо.

– Самолюбивый ты. А сейчас что полез к лысым? Мы ведь видели – сам их спровоцировал, фотографировать их пытался, – майор кивнул на лежавший у него под рукой на столе разбитый фотоаппарат Сергея.

– Они человека забивали. Я отвлек их.

– Какого человека? Гомика.

– Гомики не люди?

Майор, вытащив окурок изо рта, стал с усилием давить его в пепельнице.

– Не цепляйся к словам, журналист. Хочешь посмотреть на него?

Сергей пожал плечами. В принципе, сейчас субъект, выдававший себя за Толю, его не интересовал – фотографий с места бойни у него не будет, а пустой репортаж из одних эмоций, выраженных печатным словом, кого может заинтересовать?

Майор кивнул на стул у окна.

– Сядь туда.

Нажав на кнопку вызова, он смотрел на Сергея с веселым недоумением, точно так же, как в прошлое их свидание – в больнице. Вошедшему конвойному велел привести «спасенного».

Когда в кабинет ввели человека в синих колготках и туфлях, короткой женской кофте, с обесцвеченными волосами и губастого, с серьгой в ухе, Сергей на мгновение поверил, что перед ним знаменитый Толя.

– Садись, создание, – велел артисту майор.

– Спасибо, – манерно кривляясь, отозвался спасенный.

Голос у него совсем не походил на знаменитый голос Толи, и первое очарование прошло. Сергей видел сидящее на стуле, закинув ногу на ногу, жалкое подобие знаменитого артиста. Слушать и смотреть его спектакль Сергей не желал. Он обратился к майору:

– Можно, я уйду?

– Куда? – удивился майор.

– Домой.

– У тебя нет удостоверения личности!

– Но вы же меня знаете.

Весело ухмыляясь, майор выписал Бянко пропуск на волю.

– Чтобы не смел писать об этом!

– Почему?

– Потому, что я так велел! – неожиданно разозлился майор. – Если еще раз наши дорожки пересекутся, я добрым не буду!

Сергей не понял, чем вызвал у следователя приступ озлобления, но перечить не стал – быстрее бы выбраться из каталажки да умыться холодной водой – избитое тело ужасно болело, особенно лицо.

Из милиции домой он добрался на такси – шофера сразу предупредил, что без копейки, и тому пришлось за расчетом подниматься к журналисту в квартиру. За машиной Сергей решил ехать утром, когда немного оклемается. Бог даст – не украдут. Нашел он себе приключение, ничего не скажешь… А завтра еще предстояло давать отчет Азарову о проделанной поисковой работе. О чем он будет говорить? Что гонялся за скандальными фотоснимками? Тогда он опять окажется на больничной койке. Или даже лишится жизни за впустую потраченный аванс. Будут они лежать на кладбище рядом – Сергей и дурак Азаров, а их высеченные на граните героические изваяния – смотреть друг на друга незрячими холодными зрачками.

Умывшись, выпив обезболивающего, смазав синяки и ссадины лечебным гелем, Сергей все-таки решил ехать за машиной – душа была не на месте. Он уже чувствовал себя вполне сносно, а машина есть машина, и бросаться такой роскошью не пристало!

* * *