Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев?

В 1948 году В.Н. Виноградов категорически не согласился с правильным диагнозом (инфаркт миокарда), который поставила А.А. Жданову заведующая электрокардиографическим кабинетом Лечсанупра Кремля Л.Ф. Тимашук. Назначение Жданову активного образа жизни вместо необходимого покоя привело к смерти пациента.

Кстати, 27 марта 1953 года, в записке на имя Л.П. Берии, проф. Виноградов писал: «Все же необходимо признать, что у А.А. Жданова имелся инфаркт, и отрицание его мною, профессорами Василенко, Егоровым, докторами Майоровым и Кар-пай было с нашей стороны ошибкой. При этом злого умысла в постановке диагноза и метода лечения у нас не было».

«Таким образом, сведения, сообщенные Тимашук следствию летом 1952 года о болезни и лечении Жданова, носили достаточно квалифицированный и в значительной мере обоснованный характер; что подтвердило данное 29 августа главным терапевтом Минздрава СССР профессором П.Е. Лукомским заключение, повторившее диагноз Тимашук»[165].

Если сложить эти факты — «лечение» Виноградовым Калинина, Щербакова, Жданова и Сталина, то возникают вопросы не о его профессиональной пригодности, а о намеренном вредительстве.

«Когда 4 ноября оперативники пришли за Виноградовым, их поразило богатое убранство его квартиры, которую можно было спутать со средней руки музеем. Профессор происходил из провинциальной семьи мелкого железнодорожного служащего, но еще до революции, благодаря успешной врачебной практике, успел стать довольно состоятельным человеком, держал собственных призовых лошадей, коллекционировал живопись, антиквариат. Стены жилища лейб-медика украшали картины И.Е. Репина, И.И. Шишкина, К.П. Брюллова и других первоклассных русских мастеров. При обыске были обнаружены, кроме того, золотые монеты, бриллианты, другие ценности, даже солидная сумма в американской валюте»[166].

Быть может, решение И.В. Сталина об аресте В.Н. Виноградова не было безосновательным, а существование англоамериканского заговора реальным?»[167]

Профессору АЛ. Мясникову и другим членам комиссии, более трех суток находившихся у смертного одра И.В. Сталина, было хорошо известно «преступление» и предстоящее «наказание» профессора Виноградова и его коллег по несчастью. Суд над ними должен был состояться буквально на днях, не случись с вождем смертельной катастрофы. Перспектива оказаться на одной скамье подсудимых с узниками лубянских подвалов у членов комиссии была отнюдь не виртуальной, о чем «обмолвился» профессор А.Л. Мясников. Эта перспектива становилась реальной, случись у членов комиссии хоть какое-либо действие, свидетельствующее об их намерениях отравить Сталина, находящегося на смертном одре. Надо полагать, что даже сама мысль о таком ужасном преступлении, да еще по сговору, да еще людьми самой гуманной в мире профессии, верным священной клятве Гиппократа, не могла прийти в их головы. Тем более, накануне предстоящей развязки «дела врачей».

Однако Н. Добрюха думал иначе, когда, досконально изучив содержание журнала дежурств медперсонала, уловил там нечто такое крамольное, что позволило ему сделать следующие «глубокомысленные» выводы, выделив их специальным подразделом — главы своей книги.

«Последние уколы»

Казалось бы — все! Однако ставить точку в журнале врачей рано. В этой общей папке много как бы бесхозных, но весьма содержательных бумаг. Одна из них особенно загадочна… Касается она медсестер и последних уколов. В «Папке черновых записей лекарственных назначений и графиков дежурств во время последней болезни И.В. Сталина» есть предписание о процедурах на 5–6 марта 1953 года. Выполнять их должны были медсестры Панина, Васина, Демидова, Моисеева. И надо же было такому случиться, что последние, как говорят, роковые уколы пришлось делать именно Моисеевой… В 20 часов 45 минут она введет инъекцию глюконата кальция. До этого такой укол больному за все время болезни не делался ни разу! В 21 час. 48 мин. она же поставит роспись, что ввела 20-процентное камфорное масло. И наконец в 21 час.50 мин. Моисеева распишется, что впервые за все лечение осуществила инъекцию адреналина… После чего Сталин И.В. тут же скончался!!! Вероятно, именно это дурное совпадение дало повод для зловещих слухов, что Сталина на тот свет отправила специальным уколом специально подготовленная Берией женщина еврейского происхождения, якобы в отместку за готовящуюся высылку евреев…»[168]

Надо такому случиться! Столько исследователей ломали и продолжают ломать головы над тем, не отравили ли врачи Сталина на его смертном одре преследуя «благородную» цель — высвободить своих коллег из лубянских подвалов? А ответ, оказывается, лежит на поверхности: не только отравили, сделав смертельный укол адреналином, но и расписались в сделанном «преступлении», видимо надеясь на то, что потомки оценят их «благородный» поступок. И Н. Добрюха на голубом глазу продолжает: