Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев?

И. Чигирин замечает, что никто кроме Хрущева и охранников не упоминает о «бригаде визитеров» в составе членов «Внутреннего круга», но и о визите тандема Хрущев— Игнатьев вообще никто, никогда и ничего не говорил. Это чисто виртуальная версия, принятие которой за основу при раскрытии тайны смерти Сталина на самом деле может увести в сторону от столбовой дороги, ведущей к истине.

И хотя Сталин был полностью подготовлен к проведению заседания Президиума ЦК КПСС, намеченного на 2 марта, какие-то вопросы вполне могли возникнуть к концу дня в субботу 28 февраля, то есть вопросы, требующие их рассмотрения с «Внутренним кругом». А то, что этот рабочий день Сталина был посвящен подготовке к его выступлению на Президиуме, говорит тот факт, что он даже отказал в визите к нему своей дочери в день ее рождения, поскольку никаких праздничных тортов и тому подобных деликатесов в меню не значилось.

Смеем обнародовать следующую версию, на наш взгляд, вполне правдоподобную.

Уже готовясь ко сну, Сталин вдруг вспомнил, что вопросы, выносимые на Президиум ЦК КПСС, не обсуждались на Бюро Президиума, а это непорядок. Хотя большая половина состава БП, составляющая «Внутренний круг», непосредственно под его руководством и подготовила все материалы к работе Президиума, но обойти вниманием оставшихся членов БП было бы некорректно, а по отношению к старейшим соратникам Сталина — Ворошилову и Кагановичу, — просто не по-товарищески. А два других члена БП из «молодых» — Первухин и Сабуров, хотя пока и не привлекались к разработке планов предстоящих реформ, но они были представителями тех «деловых» руководителей, на которых и делал ставку Сталин при проведении в жизнь планов реформирования управленческих структур государства. И Сталину было совсем небезразлично, как поведут себя эти типичные представители кланов «старейшин» и «молодых».

Это и побудило Сталина призвать на Ближнюю дачу «Четверку», чтобы обсудить с ними всего лишь два вопроса, а именно:

— Организация обсуждения повестки, выносимой на заседание Президиума ЦК КПСС 2 марта 1953 года. Время и место заседания БП: 23.00 1 марта 1953 года, Кремль;

— Предварительно переговорить с членами БП — Ворошиловым, Кагановичем, Первухиным и Сабуровым с целью информирования их о предстоящем обсуждении вопросов, выносимых на Президиум ЦК КПСС (Исполнители — члены «Внутреннего круга БП»).

Не исключено, что при обсуждении этих вопросов кто-то из членов «Внутреннего круга» предложил пригласить на заседание БП старейших соратников Сталина — Молотова и Микояна, которые хотя и были «отлучены» от «дома», то есть от дачных посиделок у Сталина, но являлись полноправными членами Президиума ЦК КПСС и их заранее сформированное мнение по выносимым на обсуждение Президиума вопросам было бы весьма полезным. Возможно, были и другие предложения.

Вполне естественно, что такое экстренное совещание с членами «Внутреннего круга» никакого широкого застолья не предполагало, да и ассортимент закусок был весьма небогатым: «паровые картофельные котлетки, фрукты, сок и простокваша». Так что затянуться такое совещание до 5–6 часов утра никак не могло. Не исключено, что на заключительном этапе «экспромт-совещания» Сталин предложил тост «за успех нашего дела» под виноградный сок (так Сталин называл молодое, некрепкое виноградное вино, поставляемое из Грузии) и фрукты на закуску, которые всегда были на даче в богатом ассортименте.

Весь световой воскресный день 1 марта 1953 года ушел на подготовку заседания Бюро Президиума ЦК КПСС, которое намечено было провести поздно вечером, по устоявшейся сталинской традиции, где-то в 22 или 23 часа, т. е. в ночь с первого на второе марта, в аккурат перед самым началом работы Президиума ЦК КПСС.

И вот экстренное деловое совещание на трезвую голову закончено, посетители разъезжаются по домам, впрочем, не будем опережать события и предоставим слово Н.С. Хрущеву:

«Когда выходили в вестибюль, Сталин, как обычно, пошел проводить нас. Он много шутил, замахнулся, вроде бы пальцем, и ткнул меня в живот, назвав Микитой. Когда он бывал в хорошем расположении духа, то всегда называл меня по-украински Микитой. Мы тоже уехали в хорошем настроении, потому что ничего плохого за обедом не случилось, а не всегда обеды кончались в таком добром тоне. Разъехались по домам. Я ожидал, что, поскольку завтра выходной день, Сталин обязательно нас вызовет, поэтому целый день не обедал, думал, может быть, он позовет пораньше? Потом все же поел. Нет и нет звонка! Я не верил, что выходной день может быть пожертвован им в нашу пользу, такого почти не происходило. Но нет! Уже было поздно, я разделся, лег в постель».