Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки

— Вряд ли. Она следила за моим домом, поэтому я решил проследить за ней.

— И все?

— И все.

Ухмылка на лице Тарпа сменилась гримасой ужаса.

— Что стряслось, дружище? Вернулся Дин? Или проснулся Покойник? — Он подмигнул Попке-Дураку.

Да, в сообразительности ему не откажешь.

— И то и другое.

Плоскомордый хмыкнул. Уж к чему, к чему, а к подобному хмыканью мне было не привыкать. Порой у меня складывалось впечатление, будто мои друзья полагали, что Гаррет нарочно ввязывается во всякие истории, чтобы развлечь своих приятелей.

— Послушай, Тарп, девчонка улизнет, если я не…

— Между прочим, я вчера видел Тинни Тейт.

Когда-то мы с Тинни были не разлей вода, потом разбежались, но она по-прежнему от меня не отступалась.

— Замечательно. Заходи вечерком, расскажешь подробнее.

— Еще я видел Торнаду. Она…

— Это твои трудности.

Наша общая знакомая по прозвищу Торнада принадлежала к слабому полу, но ростом была с меня, а остротой ума не уступала Плоскомордому. Вдобавок она хватала все, что подворачивалось под руку и плохо лежало. С другой стороны, ее нельзя было не любить.

— Да расслабься, Гаррет.

Я сделал шаг в сторону, а Тарп не умолкал:

— Погоди. Ей пришла в голову шикарная идея.

Торнаду постоянно обуревали всякие идеи, от которых меня бросало то в жар, то в холод.

— Раз тебе нравится, сам и разбирайся.

Толпа впереди стала реже, и я вновь разглядел свою красотку. Она то и дело оглядывалась, причем в ее движениях сквозило не то удивление, не то раздражение.

— Естественно, — отозвался Плоскомордый. — Но нам нужен парень с мозгами.

— Ты обратился не по адресу.

Скажете, я был не прав? Но разве человек, у которого все в порядке с головой, станет преследовать девушку из тех, кто явно хочет, чтобы ее преследовали, и выказывает нетерпение?

Ну почему мы не прислушиваемся к внутреннему голосу?

Я прикинул, не помахать ли девице рукой: мол, иду, — но потом решил соблюдать правила приличия.

Плоскомордый какое-то время шел за мной, высказываясь насчет моих дурных манер. Я повел себя предельно невежливо: не ответил ни слова. Толпа между тем редела на глазах. Девица уводила меня все дальше, и внимания она привлекала не больше, чем старая карга, которую я встретил в переулке.

Макунадо-стрит перешла в дорогу Арлекина, и тут девица оглянулась и свернула на Хартлайт, где обитали наименее компетентные из танферских астрологов и прочих подозрительных личностей.

5

— Эй, приятель! — окликнул я коренастого старого гнома, волочившего по мостовой старомодную дубинку с самого себя ростом, вырезанную из черной древесины, что была тверже камня. — Сколько ты за нее хочешь?

Цена мгновенно подскочила до небес. Обычное дело: даже за грязную тряпку гномы готовы заломить столько, что волосы встанут дыбом.

— Она не продается, верзила. Это знаменитая Щекотка, оружие правителей, которым кублианские гномы владели на протяжении десяти поколений. Первый из Верховных Громахов получил ее в дар от демиурга Гутча…

— Знаю, знаю, коротышка. Между прочим, мне почему-то кажется, что ты вырезал ее совсем недавно.

Гном стукнул дубинкой по мостовой. Булыжник, по которому пришелся удар, покрылся трещинами.

— Три марки, — выпалил я, пока он не успел изложить во всех подробностях историю дубинки или, чего доброго, продемонстрировать ее в действии, пощекотав мне ребра.

— Спятил, дылда? Десять — и ни грошом меньше!

Гномы торгуют чем угодно, даже национальным достоянием. Для них нет ничего святого — разумеется, кроме денег.

— Приятно было побеседовать, недоросток. Мне пора. — Я притворился, что собираюсь уходить.

— Погоди, каланча. Давай поторгуемся.

— Если мне не изменяет память, фитюлька, мы уже пробовали.

— Я имею в виду — серьезно. Оставь свои шуточки при себе.

— Три марки десять грошей.

Гном скривился. Я двинулся прочь.

— Постой, верзила. Четыре. Договорились? Конечно, это грабеж среди бела дня, но мне надо разжиться хоть какой-нибудь наличкой, пока вы, люди, не вытурили нас из города. Скажу честно, не очень-то хочется снова ковыряться под землей, в родимых копях.

Мне показалось, он говорит правду.

— Три марки десять грошей и попугай в придачу? Смотри какой. Перышки яркие, голосок сладостный…

Гном пристально поглядел на Большую Шишку и изрек:

— Четыре.

Да, проклятый попугай явно никому не нужен.

— Идет, — со вздохом проговорил я и вывернул карманы.

Сделка состоялась. Гном удалился, весело насвистывая. Ему будет о чем рассказать сегодня вечером в подземелье. Еще бы, как ловко он охмурил очередного глупца!

Ну и ладно, зато я раздобыл себе оружие. А если учесть, что благосклонность судьбы — штука изменчивая, мне наверняка рано или поздно представится случай испытать Щекотку в полевых условиях.