Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки

Второй схватил меня за другой локоть — нежно, можно сказать, ласково, вот только пальцы у него были будто каменные. Я сразу понял: если захочет, он расплющит меня в лепешку одной левой. Тем не менее я не прекращал попыток вырваться, пока третий не стиснул мои лодыжки.

Меня понесли к экипажу. Попугай расхаживал по моей спине, что-то невразумительно бормоча. Поневоле складывалось впечатление, что ни на что другое, кроме как ворчать да бубнить, он физически не способен.

Я исхитрился поднять голову, увидел четырех громадных коней бурой масти. На месте кучера восседала личность в черном, лицо которой было скрыто под капюшоном. Для полноты картины явно не хватало большого серпа в руках.

Экипаж выглядел вполне прилично, но без каких-либо гербов на дверцах. Весьма странно. В Танфере даже отъявленные мерзавцы не упускают случая выпендриться.

Не говоря ни слова, гнусная троица швырнула меня внутрь. Я врезался в дверцу с противоположной стороны экипажа. Как ни удивительно, ни она, ни мой череп существенно не пострадали. Подобно мотыльку с обожженными крыльями, я устремился прочь от света, в благословенную тьму.

6

С человеком, который занимается неофициальными расследованиями, ищет потерянные вещи, словом, выполняет работу, не требующую ежедневного присутствия на службе, время от времени что-нибудь да случается. Этого, к сожалению, не избежать, посему человек вынужден принимать правила игры. Особенно если он из тех болванов, что преследуют девиц из тех, кто хотят, чтобы их преследовали, и бесстрашно лезет туда, где почти наверняка подстерегает засада. Такой тип более чем заслуживает той порции синяков и шишек, которую получает. Я уверен, что Морли и ему подобных никогда не бьют по голове и не швыряют в таинственные экипажи.

Первое, что делаешь, когда потихоньку начинаешь приходить в сознание, — при условии, что ты достаточно умен, чтобы не стонать, — притворяешься, что еще ничего не соображаешь. Таким образом можно выяснить что-нибудь полезное. Или застать врагов врасплох, наброситься на них, раскидать и удрать. Или установить, что они дружно отправились обедать, а некий гений к тому же забыл запереть дверь камеры.

Или просто лежать, не в силах пошевелиться, ибо к горлу то и дело подкатывает тошнота — сказывается контузия в сочетании с остатками похмелья.

— Что за грязные животные эти людишки! Йоркен, принеси тряпку! — произнес кто-то громоподобным голосом. Так вопят плохие актеры, которые полагают, что главное в их ремесле — кричать погромче.

— И прихвати ведро с водой, — прибавил женский голос. — Какое жалкое зрелище!

Интересно, зачем им понадобилась вода? Я уже принимал ванну на этой неделе.

— Почему я? Почему мне всегда поручают самую неприятную работу?

— Потому что ты — посланец, — прошелестел третий голос, напоминавший ветер из бездны.

Вдруг повеяло могильным холодом. Должно быть, этот голос принадлежал безликому вознице в черном плаще.

Я пребывал в растерянности. Кто-то может сказать, что это мое естественное состояние. Тем не менее происходило что-то весьма и весьма странное.

Пожалуй, пришло время подняться и взглянуть в лицо опасности. Я напряг безвольные мышцы. Мне удалось пошевелить двумя пальцами на руке и одним на ноге. Тогда я решил завязать беседу.

— Ипрст! Колымака дрындобам!

На каком это языке я изъясняюсь?

Меня окатили ледяной водой, и я слегка поумерил пыл.

— Распаршигнусный хреноплюх!

Вновь волной накатила ярость, и я даже ухитрился приподняться на локте.

— Елы-моталы, кракохрясь!

Любопытно, что сие означает?

Второе ведро воды повергло меня на пол. Из пелены тумана возникла тряпка, которой принялись водить по моему телу. Послышалось приглушенное бормотание. За работай обычно бормочут гномы, но в данном случае гномами и не пахло.

В том, кто меня протирал, было что-то странное. Во-первых, он разговаривал сам с собой, причем разными голосами. Во-вторых, на голове у него, в тех местах, где у нормальных людей расположены уши, торчали маленькие крылышки. А когда он заслонял собой источник света, его тело внезапно становилось полупрозрачным.

Свет сделался ослепительно-ярким, даже ярче, чем солнечный наутро после попойки. Я зажмурился и кое-как принял сидячее положение.

— Мистер Гаррет!

Я не стал отпираться, но и сознаваться тоже не спешил. Честно говоря, я вообще никак не отреагировал на обращение, поскольку был занят тем, что старался не прибавить работы пареньку с тряпкой. Наконец, совладав с тошнотой, я прикрыл глаза ладонью. Внутренний голос посоветовал мне рассматривать происходящее как наглядный урок по химии. Не играй со взрывоопасными предметами. И не связывайся с рыжеволосыми девицами.

Знаю, знаю. От рыжулек одни неприятности. Но если уж на то пошло, неприятности неприятностям рознь.

— Убавьте свет, — проговорила другая женщина. — Вы совсем его ослепили.

Такой голос можно услышать разве что в грезах, но никак не наяву. Голос возлюбленной, которую ждал всю свою жизнь.

Куда же я все-таки попал?